Падая на землю, я вслушивалась в далекий лай Токи. Верный друг отчаянно рвался через стену огня. Моя последняя надежда... Но силы покидали. Что-то вязкое потекло по виску. Стерев это пальцами, поднесла к лицу. Темная грязная кровь. Что-то мелькнуло и рядом упала разбойничья дубинка. Потянувшись к ней, замерла, на моей руке вспыхнуло черное магическое пламя и появился браслет. Он плотно сжимал запястье, руны в его плетение ярко вспыхивали фиолетовыми всполохами...
Подарок Оуэна.
Уткнувшись носом в жирную покрытую слоем сажи и пепла грязь, я вновь услышала шаги и словно наяву над собой:
«Эта вещь тебе не принадлежит, маленькая дрянь! Еще не хватало, чтобы мой сын путался с магичкой»
И голос, такой знакомый.
Вздрогнув, я распахнула глаза и, испугавшись, затушила тлеющий край одеяла. Ладонью касаясь пламени, только уже наяву.
Сон. Мой кошмар. Он вернулся! Стал ярче... реальнее. Ужаснее! Вздрагивая, я стерла с щек слезы.
В воздухе ощущался слабый запах дыма. Подскочив, осмотрела перину и простынь. Влажные.
И постель, и моя ночная рубашка, и волосы.
Как я боялась, что однажды во сне сожгу все вокруг себя. Спалю дом. Свою любимую семью. Папу, маму, Ульви, Токи.
Этот страх был сильнее любого кошмара, потому что тогда мне уже не проснуться. Не почувствовать объятья любимых людей.
И этот ужас преследовал меня всю жизнь.
Вздрогнув всем телом, я спустилась с высокого ложа и поежилась.
Снаружи тянуло сыростью. Дверь так и осталась приоткрытой. Мой слух уловил капли дождя. Они барабанной дробью стучали по каменному навесу террасы.
Еще раз взглянув на постель, поняла, что сегодня уже не усну. Тяжело вздохнув, распахнула настежь дверь и вышла на огромный балкон в одной сорочке.
Глубокая ночь. Никто меня не увидит.
Ступая босыми ногами по полу, ощущала лишь холод. Никакого огня. Только стена дождя. Как я была ей рада. Вокруг пахло цветами. Сладкие ароматы пьянили. Пройдя до перил, перевесилась и взглянула вниз.
Сад!
Высокие фруктовые деревья. Усеянная зелеными ягодами вишня.
Желтеющая слива...
Запущенные клумбы. Розы. Красные крупные пионы, а вокруг, на дорожках, яркие опавшие лепестки. Никто не срезал цветы, не собирал букеты. Стена колючего шиповника. Его так давно не обстригали, что кусты потеряли всякий вид. Розовые и голубые шапки гортензии. Сколько красок вокруг...
Ко всему бы этому приложить руки...
— И чего тебе не спится, лера? — голос за моей спиной оказался столь неожиданным, что я прижала руки к груди и резко обернулась.
