— Не порть мою репутацию! А то никакое приданое дело не поправит.
Брякнула и еще больше покраснела. Не было у меня сундука с новенькими простынями да скатертями. Эх...
— Ой, эти ваши девчачьи заморочки, — фыркнул Оуэн. — Вот у драконов муж всем обеспечивает жену и ещё и сам калым платит. Нужны мне эти твои платочки носовые?!
— Тебе не нужны, мне надо, — проворчала уязвленно. — Нечего тут. Приданое — это лицо невесты.
— Лицо — это лицо. Оно вон у тебя какое красивое. Я за тебя любой калым отдам.
— Побереги калым-то, — тут же возмутилась я.
— Нечего семейное добро разбазаривать. Папа говорит, муж хозяйственным должен быть, а ты...
— А я очень хозяйственный. Да я самый хозяйственный из драконов! Айла, ты только за другого замуж не выходи.
— И не подумаю, — я выбралась из его объятий. — Что я пустоголовая, что ли? Ты ушел, а я через день и имя позабыла!
Пройдя по поляне, поднялась на пригорок и взглянула вниз. Прямо подо мной бурлила глубокая полноводная река. Грязная вода, ударяясь о глинистый берег, уносила за собой поднятую муть.
В Воротянке, особенно в этом месте, никто никогда не купался. И дело даже не в крутом высоком обрыве. Нет.
Водовороты!
Меня с детства пугали ими братья. Жуткие истории о тех несчастных, кого туда скидывали разбойники. О маленьких девочках, которые не слушали старших и падали в омут этих грязных вод. О разъяренных утопленниках, что выползают на берег в полнолунье и поджидают путников в кустах у дороги. И я верила, особенно когда они грозились скинуть вниз и меня, если не буду их слушаться.
Эти могли.
И глазом не моргнули, когда бы я тонуть начала.
В общем, все знали: кто попадает в реку, сразу уносится на дно и обратно не всплывает.
— Айла, немедленно отойди оттуда! — ухватив меня за руку, Оуэн оттащил от обрыва на несколько шагов. — Мало ли, сползет земля и поймать не успею.
Хм... я покосилась на песчаный пригорок с рублеными краями.
— А сам ты в это веришь? — тихо поинтересовалась у друга, страшась снова услышать о склизких синих вонючих утопленниках.
— Во что? — Оуэн непонимающе уставился на меня.
— В водовороты! Мне братья говорили, что если в воду упадешь, то уже не найдут никогда. Река заберет насовсем. Навсегда! И не выпустит.
— Найдут у деревни, — отмахнулся он. — Сказки все это для ребятни. Тела у пастбища на поверхность выбрасывает.
— И все мертвые? — выдохнула, представляя в камышах среди коров мертвяков, плавающих на спинах, почему-то гребя руками. Синих. И пахнущих трясиной. Брр...
