Лучше бы я никогда не произносила его детского имени. Лучше бы никто никогда не узнал правды. Я бы приняла его браслет... И узнала бы. Да, указала бы на нужный, даже если бы передо мной лежали тысячи. Красивое плетение синих и красных жгутов.
В глазах защипало с новой силой.
Погрузившись в пучину собственного отчаянья, кажется, уснула. Но из забытья меня вывели громкие крики.
Мужские, злые...
Они доносились из сада...
Сходя с ума от ужасного предчувствия, сломя голову неслась вниз по лестницам, перепрыгивая через одну ступеньку.
Чтобы платье не мешало движению, сжала подол спереди и задрала чуть ли не до самых колен. Не до приличий сейчас. Хватаясь второй рукой за перила, старалась как можно быстрее добраться до дверей.
Что меня гнало — сама не понимала. Какой-то внутренний голос визжал - я обязана сейчас быть в саду.
Там сверху что-то с грохотом закрылось. Послышались взволнованные мужские голоса.
Видимо, не я одна не спала в столь позднее время.
Впереди мелькнула последняя ступень. Сердце забилось сильнее.
В голове загудело. Мне нужно было туда и быстро.
Отпустив платье, миновала большой холл и поспешила к дверям.
Навалилась на них — открыто, еще не заперли на ночь.
Крыльцо, снова ступени... Поскользнувшись, чуть не упала, но вовремя выставила руку, лишь коснувшись земли. Выпрямившись, перевела дыхание.
Раскат грома оказался столь неожиданным, что я присела. Мгновение — и небеса разорвала надвое молния.Ветер, грозно завывая, обрушился на кроны деревьев, клоня их до треска в стволах.
Медлить было нельзя...
В потемках, особо не разбирая дороги в свете уличных масляных фонарей, побежала за дом в сторону сада. Крики становились громче, словно там кого-то убивают.
Тревога нарастала, мне казалось я узнала голос.
Отгоняя от себя ужасные мысли, предпочитала в этот момент ни о чем не думать.
Не получалось.
Мой нос уловил запах гари, только какой-то странный — будто кто-то жег свежие зеленые кусты и траву. Эта вонь становилась сильнее.
За спиной послышались шаги, я была на тропинке уже не одна.
Завернув за угол, пробежала через кусты гортензий и замерла, глядя на небольшую освещенную фонарями площадку.
Хэйл!
Мне было сложно узнать своего генерала. Сейчас в его облике осталось мало чего человеческого. Блики фонарей отражались на серебряной чешуе, покрывавшей практически все его лицо. В волосах воспламенялись черные магические всполохи — тьма. Она же покрывала и его огромные руки. Опустив взгляд ниже — пошатнулась.
Дядя Сэтт.
