— А что вы там делали?
— Меня первой заподозрили в том, что именно я покушалась на милорда Верда. Поэтому допрашивали с особым старанием. Настаивали, чтобы я признание подписала. Кстати, вы не знаете, подписала ли что-то ваша матушка?
— Это важно?
— Если будет возможность доказать, что она ни при чем — то да. Это, возможно, будет важно. Хотя… пока вы в бегах… Важна теплая одежда. Какое-то убежище. Помощь.
— Пойдемте. — Он убрал шпагу. И протянул мне руку.
И мы пошли на плач."
"— Луиза… — тихонько разговаривала я с отчаявшейся женщиной.
— Вы позволите называть вас по имени? Луиза. Надо выпить лекарство. Вы успокоитесь — и мы решим, что делать дальше.
— Мамочка, — беспомощно повторял мальчишка, — я вас никому не дам в обиду.
Она только мотала головой. Это все затягивалось. Приближалась ночь, а проводить ее здесь, пусть даже и в романтике, и во владениях милорда, мне как-то не хотелось.
— Барон Кромер, — обратилась я к мальчишке.
Он скривился.
— Не нравится? И как тогда к вам обращаться?
— Алан, — представился он по имени.
— Хорошо, Алан. Вы сейчас пойдете, чем-нибудь займетесь. Натаскаете еще дров, например. А мы поговорим с вашей матушкой. Вреда я ей не причиню. Обещаю. Вы же тоже чувствуете, лжет ли вам человек?
— Конечно, — к нему на секунду вернулось высокомерие.
— Я гарантирую, что только хочу помочь.
Он посмотрел на меня с подозрением, но послушался. И вышел.
Я хлестнула женщину по щеке. Потом еще раз.
— Достаточно? — холодно спросила у нее. — Выпьете лекарство?
Она кивнула.
Стенания прекратились. Она смогла выпить лекарство, стучала, правда, о чашку зубами знатно. Но справилась.
— Вот и умница. Вот и хорошо, — приговаривала я.
Подождала, пока у нее перестали трястись руки.
— Вы знаете, кто я? — спросила у нее.
— Вы та, в кого Ричард влюбился без памяти. Я вас видела в магазине. У вас было странное выражение лица.
— Я ревновала, — призналась я.
— Зря. Мы с Ричардом… Это было… Это было мое детство — даже не юность. А ведь он меня отговаривал выходить замуж за Кромера.
Говорил: «Дождись нормального человека». Но семья распорядилась — а я всегда была слишком послушна.
— Зато сын у вас получился замечательный, — искренне сказала я.
— Как его уговорить вернуться в академию, а меня предоставить моей судьбе?
— Вы хотите, чтобы он был таким же послушным, как вы? И наверное, таким же счастливым?
— Жестоко, — проронила она.
— Но справедливо, — ответила я.
— Он испортит свою жизнь.
— Ваш сын живет так, как считает нужным.
