Сначала бьют друг друга так, словно от этого зависит их жизнь, а потом вместе пьют, делят последнюю корку или обсуждают девчонок.
Отсмеявшись и успокоившись, главарь уличной мальчишеской команды дохромал до нас и, цыкнув, протянул Лексу руку:
— Ну ты ничо, эльфяк. Годный, хоть и ушастый. Подваливай еще, потолкаемся. Или чо?
— Ты тоже ничо, хоть наглец, каких поискать, — фыркнул тот и крепко ответил на рукопожатие.
— Слышь, цаца, всё пучком будет, — подмигнул мне Арно. — Научим. Завтра подваливайте, еще повеселимся.
Ну а потом, как договаривались, по выходным.
— Вот и славно, — продолжая невозмутимо улыбаться, я рассчиталась.
Как мы договорились, один такой учебный бой — десять серебрушек и целебная мазь для особо сильно пострадавших. Но таковых не оказалось, всё в пределах обычной драки. Ну а Лекса мы дома полечим.
— Ужас! — выдохнул Гайрас, когда мы отъехали подальше. Не выдержала душа приставленного к Лексу охранника и няньки. — Давно я так не переживал.
— Да всё нормально.
Эрика же у них оружие изъяла. Кстати, не забудь, ты обещала меня научить, — последнее адресовалось уже мне.
Вечер был посвящен обсуждению драк, захватов, подсечек, ударов в нос, как его уберечь и не дать сломать, как увернуться, спасая глаза и зубы. И звучало это примерно так:
— А я его! А он мне! И тут третий! А я ему в живот! И тут мне подножку! А я ему в глаз! А мне сбоку прилетело!
Я улыбалась, слушала, кивала и ахала в нужных местах, позволяла себя поднять и показать на мне захват.
Мальчишки неизменны, где бы они ни родились и к какому бы сословию ни принадлежали. Вот какой вывод я сделала.
А маркиз, вернувшись, всё же голову нам оторвет, если увидит своего отпрыска. Пол-лица заплыло синяком, нос распух. На боках и ногах тоже россыпь гематом.
Совсем их убрать за одну ночь мазью невозможно, это по силам лишь сильному целителю и специальным лечебным заклинаниям. Мы так не умели. Но, как могли, Лекса подлатали.
На следующий день, не обращая внимания на сетования Гайраса, мы опять поехали к складам.
И снова целый час пацаны развлекались. Оружие я снова у них изъяла, не слушая гневных воплей.
Ах да! Лексинталя приняли тепло, почти как своего. Он даже удостоился дружеских тычков и хлопков по плечам и спине, мол, привет, дружище, как ты там, живой?
Вот всё же хорошо, что синяки не удалось свести до конца, а то бы он слишком выделялся на фоне расцвеченных разными оттенками синего и красного рожиц мальчишек.
