И боялась даже дышать."
"Георгия Матвеевича Ирбиса девушка встретила две недели назад. Именно тогда город гремел невероятными событиями. Никто лишний раз не выходил ночью на улицу, а дворы патрулировали доблестные органы правопорядка.
Говорили разное. Кто-то считал, что лютуют криминальные авторитеты. Кто-то склонялся к тому, что управление города делит между собой власть. Дуня предпочитала не вникать в криминальные подробности всех событий. Ей хватило неожиданно всплывших подробностей о собственном отце.
В криминальных новостях вышел целый выпуск, посвященный Короткову А.А. Репортеры в картинках и подробностях описали всю подпольную деятельность криминального авторитета. И теперь, как сообщали анонимные источники, бизнесмен подался в бега.
Андрей Коротков никогда не был образцовым родителем. Скорее, он вообще не был родителем. А Дуню вырастила мама. Изредка отец все же присылал какие-то деньги, но мать никогда их не тратила. Убирала подальше со словами, что кровавые деньги их семье не нужны.
И только теперь, когда Дуня столкнулась с Георгиев Матвеевичем, то поняла истинный смысл слов мамы.
Ирбис оказался первым воротилой, которого Дуня увидела вживую. Не по телевизору, или в кино. А вот так, на расстоянии двух метров.
Первая встреча с Ирбисом была короткой. Мужчина молчал. Говорил его помощник, привлекательный молодой мужчина по имени Тамерлан. Он улыбался, вежливо уточнял, нет ли у Дуни каналов, по которым можно было бы связаться с ее отцом.
У Дуни не было ни каналов, ни желания их искать.
Ей хватило потрепанной фотографии, на которой был изображен Андрей Коротков. На этом все.
После первого визита Ирбиса и его людей, Евдокия поняла, что за ней следят, сопровождают повсюду. С работы, домой, и даже в театр, куда девушка ходила по пятницам, потому что подруга Анна, начинающая артистка, подарила ей абонемент.
Вот и сегодня Дуня, сидя в кресле и глядя в зал, чувствовала, как затылок режет острый взгляд.
Короткова не хотела оборачиваться и высматривать владельца этого взгляда.
Интуитивно чувствовала, кому именно он принадлежит. Ведь его ни с кем не спутать. И боялась убедиться в этом. Предпочитала считать, что всему виной нервы и живое воображение.
А теперь, сидя непозволительно близко с опасным и пугавшим ее до сердечного приступа мужчиной, Дуня захлебывалась от той силы, с которой он морально давил на нее.
Боже, зачем только она взяла лопату?! Но было поздно анализировать поступки.
