– Погляди-ка на него, Дуняша, – хмыкнул Георгий, – Неужто кое-кто вернулся в строй?
– Похоже на то, – улыбнулась Дуня, – но в нашем доме стрельба под запретом.
– Учту, – хохотнул Тамерлан. – И потом, холостыми сложно серьезно навредить. А жаль.
Тахиров недовольным взглядом проводил ребят из охраны, которые оперативно уносили пострадавшего.
Но потом Тамерлан оглянулся на Гошу. Ожидал наткнуться на недовольство. Ведь Тамик только что слегка помял одного из гостей. Вернее, сыночка одного из важных приглашенных.
– Отвечу, – кивнул Тахиров.
– Было б за что, – небрежно пожал плечом Ирбис, – все видели, что парнишка перегнул. Ты в своем праве. Забей.
– Как скажешь, – кивнул Тамерлан.
Анюта сидела на его коленях. А в голове вдруг появились совсем иные мысли.
Возможно, адреналин после вспышки ревности и короткой драки как-то повлиял. То ли все дело в самой Анюте, и в том, как она, доверчиво улыбаясь, смотрела сейчас на него. То ли просто так совпало. Но в теле молодого мужчины вдруг начали происходить закономерные физиологические изменения.
Долгожданные, что уж скрывать.
– Анюта! – со свистом выдохнул Тамерлан.
Аня обняла его за шею и безумно долгие секунды всматривалась в его глаза. Что она увидела в них? Тамерлан не знал. Но девушка склонилась к его уху и негромко, задевая губами мочку, шепнула:
– Моя комната ближе.
* * *Тамерлан не был уверен, что вообще успел закрыть дверь комнаты. Кажется, слышал щелчок, но не факт. Может быть, это щелкнуло в его мозгах, а не дверной замок.
Да и плевать!
Все мелочи отошли на второй, третий, сотый план, когда Тахиров держал в руках свою строптивую женщину.
Еще полгода назад Тамир не испытывал и доли тех эмоций, что разрывали его сейчас. Там была физиология. Да, приятная, нужная крепкому молодому мужскому организму. А сейчас… Все было за гранью понимания Тахирова.
Почему он ощущал все настолько остро? Почему было важно видеть глаза Анюты? Почему каждый ее стон значил больше собственного удовольствия?
Ответ был простым.
Он любит, обожает эту женщину. Его женщину. Только его!
Тамерлан не особо думал над самим процессом. Отодвинул глупые и ненужные мысли о том, как и где он начнет любить Аню, как станет раздевать ее. На кровати? На полу? Все вопросы потерялись в жадных объятиях и поцелуях.
Мужчина, еще сутки назад поставивший крест на своем здоровье, решивший, что инвалидное кресло является постоянным средством передвижения, действовал сейчас так, как велело сердце.
