Дуня тут же вскинулась и шагнула к Ирбису, который оказался свидетелем встречи Дуни и ее будущего питомца.
– Правда? Нам можно его оставить? – с надеждой в голосе и радостной улыбкой уточнила Дуня, отыскав взглядом мужа.
– Правда, при условии, что спать он будет не в нашей постели, – сурово изрек Георгий. – Мне левые свидетели ни к чему.
Дуня смеялась, играя с щенком. И не сразу заметила, как мужчины обменялись крепким рукопожатием. Да и не слышала, как Ирбис произнес:
– Ну чего решил, Рома?
– Староват я в пиджаках таскаться.
Не мое это, – так же тихо ответил Кузьмичев.
– Понял, – мотнул головой Ирбис и убрал руки в карманы брюк, а сам не сводил взгляда с девушки, которая что-то говорила щенку, наглаживая мягкую шерсть.
– А вот на усадьбе, здесь, не отказался бы помочь, – кашлянул Роман, – псы мои в хозяйстве пригодятся. Прикроют, если что.
Георгий кивнул, скупо улыбнулся. Должно быть, мужчины достигли соглашения по вопросу трудоустройства.
Дуня, наконец, подошла к Ирбису.
Держа щенка на руках, подняла голову. Гоша смотрел на девушку сверху вниз, отметил выбившийся из прически локон, румянец на щеках, горящие радостью и огнем глаза.
– Точно можно оставить щенка? – шепнула Дуня.
– Тебе все можно, Дуняша, – также тихо ответил Гоша и, опустив руки на девичью талию, – а пока пусть Рома присмотрит за живностью. У меня к тебе разговор.
– Хорошо, – осторожно кивнула Дуня и, отстранившись, передала щенка бывшему владельцу.
Ирбис увел Дуню в дом. Кузьмичев с псами и щенком отправился навестить приятеля, заодно хотел обсудить с Ефимычем фронт будущих, так сказать, работ.
Если уж согласился охранять владения Ирбиса, нужно бы все хорошенько изучить."
"А Дуня занервничала. Ранее Гоша не приглашал ее столь официально на разговор, еще и в кабинет. Все вопросы, если и возникали, решались либо в спальне, либо в столовой, вовремя завтрака, или ужина. Несколько раз Гоша даже возил ее в ресторан, так сказать, в свет. А еще они вместе ездили на работу к Дуне.
Девушка помнила и до сих пор смущалась от тех событий. И подумать не могла, что директор престижного заведения так долго и витиевато будет извиняться перед ней за неправомерное увольнение.
Конечно же, Дуня понимала, что причиной извинений, разумеется, стал Ирбис и его влияние. А все равно остался неприятный осадок. Не хотела Дуня работать в коллективе, где ее не уважали. А принимали исключительно из-за страха перед ее влиятельным мужем.
