— Мам, а ведь я не подхожу под все эти параметры, я гораздо ниже своих сверстников и почему-то тебя и братьев с отцом.
— Ну, нет правил без исключений. Император, например, сам ростом с обыкновенного человека, а значит, он на голову ниже большинства своих подданных.
— Да? А я и не знала. А что произошло дальше?
— А дальше все помешались на новых аграфах. Многие желали долголетия если не себе, то своим детям. Нельзя было преобразовать уже родившегося аграфа, но в период зачатия или беременности такая возможность существовала.
Шанс на положительный исход и нормальное рождение ребёнка составлял одну тысячную процента. Но многие шли на это. И так начал формироваться новый вид. Способности, полученные таким образом, закреплялись в генетическом коде и поэтому наследовались детьми, но обязательным условием стало, чтобы оба родителя были новыми аграфами. Дети таких родителей приобретали совершенно другой облик, во многом приближающийся к идеалу красоты. Что ещё больше ускорило процесс преобразования аграфов.
Замещение видов длилось не одно поколение, но в конце концов аграфы приобрели свой настоящий фенотип.
— И что в этом необычного? Нам говорили, что наш облик — это результат евгеники и магических преобразований.
— Да, но я уверена, что вам никто не говорил ещё об одном последствии того давнего преобразования, которое коснулось нашей расы.
— О каком? — Было видно, как подростка разрывает от любопытства.
— Девочка моя, я знаю, что отвечать вопросом на вопрос — это плохой тон.
Но я задам тебе наводящий вопрос. На занятиях по династическому праву вы должны были проходить тему, которая затрагивала точное количество великих родов империи.
— Да, я знаю, что великих родов в империи восемьсот сорок три.
— А как ты думаешь, почему уже несколько сотен тысяч лет их число остаётся неизменным? Почему не появляется какой-нибудь новый великий род? Почему при таком большом числе претендентов всегда есть возможность определить истинного наследника и точную очерёдность передачи власти внутри рода или целой империи? Ты хоть ещё очень молода, но не могла не задаваться таким вопросом.
— Знаешь, мама, я помню то громкое дело, два года назад, когда никому не известный бастард, прибывший откуда-то с окраины империи, из заштатной колонии, объявил себя наследником рода Фьяронк. И больше всего тогда поразило всю нашу группу, что его признали.
