Порывался он участвовать и в покупке платья для Кати, но тут она была неумолима: жених не должен видеть невесту в свадебном платье до церемонии. Катя нашла через знакомых самого лучшего портного, который шил свадебные платья, старого колоритного еврея в очках на кончике носа, шутившего самые смешные шутки и часто заставлявшего Катю краснеть. Она стойко переносила все примерки. Ей нужно было самое лучшее платье!
Всё свободное время они проводили у Артёма, а ночевали всегда у Кати, если она была не на смене."
"Красная бархатная коробочка с кольцами тоже хранилась дома у Кати, в специальном шкафу, где лежали документы и всё самое ценное, под замком.
Родители Артёма должны были вернуться в середине июля, потому и свадьбу назначили на это время. Сейчас был конец июня, и Артём с Катей считали дни…
…В один из дождливых дней Катя сидела на работе и мечтательно смотрела в окно, когда зазвонил рабочий телефон. Красный огонёк, вызов «извне».
— Терапевтическое отделение стационара медсанчасти номер три, — отрапортовала Катя.
Согласно новым правилам, отвечать на звонки следовало только так. Никаких «терапия».
— Привет, подружка! — грянул в ухо бодрый голос Олеськи. Катя взялась рукой за горло: ей внезапно стало жарко и нечем дышать.
Она уже пару недель подозревала изменения в организме, и сегодня наконец-то посетила гинеколога, дождавшись из отпуска лучшего врача. Пять недель. Завтра она расскажет Артёму о беременности. Лично. Она не станет сообщать об этом по телефону. Она хочет видеть его лицо.
— Привет, Олеся!
— Сколько лет сколько зим, Бабушкина! Что-то ты совсем на дно легла! Не видно, не слышно!
— Олесь, так ты же с женихом улетала в Сочи больше, чем на месяц!
— А ты что молчишь о женихе, а? Скромница ты моя! Чего боишься? Мы же давно не с ним, и ты его не уводила, всё по-честному!
— Я как-то не привыкла о таких вещах кричать, ты же знаешь, Олеся! Предпочитаю говорить только о свершившихся фактах, я суеверная.
— Это правильно! Давай хоть встретимся, пока тебя семейная жизнь не затянула? Ты когда дома будешь? С тортиком заскочу, чаю попьём, юность вспомним? Ну типа девичник? Я бы с вином южным пришла, так ты ж не пьёшь! А одной мне неинтересно.
Катя напряженно думала. Ей не хотелось видеться, но Олеся всегда была её подругой. И она права: делить им нечего. Артёму только нельзя говорить, он запретит. Почему-то именно в вопросе её дружбы с Олесей он был непреклонен и непримирим. Он не доверял Олесе.
— Хорошо, конечно! — Катя решилась.
