– Зачем?
– Карамелька, – усмехаюсь и притягиваю ее за руку к себе, обнимаю, – я слишком по тебе скучал, чтобы ехать назад с какой-нибудь болтливой бабулей и наслаждаться запахом курицы и яиц. Или ты хотела бы? Могу попросить проводницу подсадить к нам кого-то, раз моей девушке скучно.
Аленка хихикает и качает головой, поднимается на носочки и целует в уголок губ, не переставая улыбаться.
– Нет, так действительно будет комфортнее. Спасибо тебе.
Мы убираем чемоданы, принимаем постельное белье и наконец-то садимся и позволяем себе утонуть в объятиях друг друга.
Нам так много нужно сказать… Лично мне безумно много хочется спросить, но пока мы оба молчим, просто наслаждаясь стуком колес, темнотой и объятиями друг друга.
Так проходит около получаса. Но меня изнутри разрывает на кусочки от той истории с Максом. Я очень виню себя за то, что меня не было рядом и я позволил этому случиться. Я всей душой ненавижу этого урода, и мне безумно жаль, что Алене пришлось это все пережить.
– Ты как? – спрашиваю негромко, обнимая ее со спины.
Мы сидим так на нижней полке и смотрим в окно, ловя редкий свет фонарей и очертания природы.
Она сразу понимает, о чем я, не знаю, каким образом, но понимает. Чуть напрягается и шумно выдыхает:
– В порядке. Правда. Все обошлось.
– Расскажи мне… Ты писала, что были синяки. Все прошло? Тебя беспокоит что-то?
– Нет, ничего, все прошло, правда. – Она встает на колени и поворачивается ко мне лицом, кладет ладошки на щеки. У нее ледяные пальцы. – Почему ты хочешь знать?
– Если тебе неприятно вспоминать – не рассказывай.
Но я не могу простить себя за то, что допустил это все.
– Ты не виноват!
– Виноват. Надо было разобраться с ним раньше. Не ссориться с тобой. Не бросать тебя там одну. Я виноват, что это случилось, но больше… никогда, Ален. Никогда, слышишь, никто не посмеет сделать тебе даже просто неприятно. Я буду рядом, всегда-всегда буду. Даже если вдруг мы снова будем ссориться, как все нормальные пары, все равно больше никогда не оставлю тебя одну.
"
"В ее глазах стоят слезы, но она не выглядит грустной. Трогательная, нежная.
Обнимаю крепко и прижимаю к себе, зарываясь носом в волосы. Мой любимый запах…
– Почти все прошло, – возвращается она к той же теме, – только немного на плечах и запястьях осталось от майки. Были синяки от пальцев на щеках и руках, но все сошло довольно быстро. Он ничего не сделал, даже не тронул нигде, к счастью. Все пытался меня удержать, сорвал майку, от этого и следы на руках.
