Но если бы меня попросили сейчас написать сочинение на эту тему, я бы без раздумий написал о том, как Аленка согласилась уехать со мной, а ее родители почти без препятствий нас отпустили, хотя никто из нас в такой исход не верил.
Папа Аленку правда отпустил. Люблю, говорит, свою дочь и хочу для нее счастья, а без тебя она счастлива не будет. И отпустил. Конечно, предупредив, сколько всего мне переломает, если я посмею Аленку обидеть.
Но я не посмею.
Мы столько всего с ней пережили, что я готов ее на руках каждый день носить.
Я знаю, каково это – быть с ней. Быть без нее. Ссориться, мириться, целоваться, слушать ее стоны, стирать слезы со щек, сходить с ума и грустить вместе. Я был с ней разной, я с ней был разным, но все эти моменты жизни только сблизили еще сильнее.
Я заказал билеты на поезд сразу, как только родители дали добро. Скоростных ближайших не было, но ночевать в доме ее родителей, знать, что она рядом, но не касаться – идея так себе. Поэтому катиться нам с ней часа четыре в ночь, но зато вместе и уже домой.
К нам домой!
Кстати, ее родители еще и ключи от их квартиры вручили нам, сказали: «Живите там, если хотите». Нам не надо, конечно, просто будем присматривать за жильем, но неожиданно приятно было. Я вообще, когда в дверях увидел папу Аленки, надеялся на что угодно, но не на то, что было в итоге. Представлял уже, как лечу с лестницы, а в итоге стою на платформе вокзала с чемоданами их дочери.
Они долго обнимаются, мама стирает с глаз слезы, а папа дает наставления на взрослую жизнь, ну и мне напоминает, конечно, что обижать ее нельзя и все прочее.
– Не плачь, мам, я буду приезжать, мне же доучиться надо! – говорит Аленка. Да, у нее хоть и не очная форма обучения, но в универе появляться нужно. Ну, значит, будем приезжать, как раз родители сильно скучать и волноваться не будут.
– Вот именно, доучиться, – говорит ее папа внезапно строго, – поэтому не торопитесь пока с расширением семейства.
– Папа! – рычит Аленка. Я так и вижу в ее глазах желание сказать ему что-то еще, но она тактично молчит, просто обнимая его еще раз.
Наш поезд уже стоит перед нами, проводница просит пройти всех в вагон, и мы наконец отрываемся от семейства Малышкиных и входим в наше купе.
– Какие наши полки? – спрашивает, опускаясь на нижнюю, когда я закрываю за нами дверь.
– Все, – улыбаюсь.
– Ты выкупил все купе? – округляет глаза и подскакивает на ноги.
