Я рад, что она смогла расслабиться наконец-то в моих руках. Нам хорошо вдвоем. Очень. И я в миллионный раз чувствую себя каким-то идиотом сопливым рядом с ней.
– А хочешь нырнуть? – спрашиваю ее и тут же перехватываю ноги правой рукой, а левой сжимаю ее кисти, сцепленные у меня на шее, чтобы не думала бежать.
– Что? Нет-нет-нет, пусти скорее! – Она пытается оторваться от меня, но я держу слишком крепко, чтобы у нее хватило сил. – Пора уже уходить, все.
– Почему ты так боишься? – хмурюсь. У нее странно сильная паника на такое простое предложение нырнуть.
Мы не на глубине, тут спокойно можно достать ногами до дна, да и я-то рядом, чего ей бояться? – Эй, Карамелька?
Я быстро разворачиваюсь к ней лицом и хватаю за талию, пока Алена не сориентировалась и не отстранилась от меня. В ее глазах настоящая паника, и мне еще сильнее хочется узнать, что произошло.
– Я просто боюсь.
– Не бывает «просто». Если хочешь – расскажи, – говорю ей негромко, убирая от лица прилипшие мокрые пряди.
– Мы перестали с папой пытаться научить меня плавать, потому что я чуть не утонула.
Мы так учились – я отходила от папы на несколько метров, а потом плыла к нему и обратно. Но в один такой раз какой-то идиот решил забежать в воду, не глядя на окружающих. Он прыгнул прямо на меня, я ушла под воду, когда вынырнула – меня сразу накрыло волной. Это длилось-то всего пару секунд, папа быстро отреагировал и вытащил меня. Но я успела очень испугаться, наглоталась воды, еще и об дно ударилась. Короче, с тех пор мое плавание ограничивается просто стоянием в воде.
И желательно, чтобы при этом не было толпы, я начинаю паниковать. Вот…
В конце своего рассказа она очень громко вздыхает и опускает голову. Не могу считать эмоции, которые она испытывает, но, кажется, она сожалеет, что так и не справилась со страхом. А возможно, я ошибаюсь и сожалеет она лишь о том, что рассказала мне. Кто знает?
– Ты же понимаешь, что ситуация не повторится. Особенно сейчас. Ты можешь мне довериться.
Она молчит, но смотрит очень пристально.
Изучает меня глазами, пытается понять, может ли на самом деле.
Алена прижата близко ко мне, я нагло обнимаю ее за талию, не чувствуя стыда за это. Она не просит убрать руки, а сам я, конечно, никогда этого не сделаю.
Ее молчание длится около минуты, и потом она прикрывает глаза и медленно качает головой.
Нет.
Нет, она не готова. Нет, она не может мне доверять.
Приятного мало, сглатываю обиду, пытаясь не перевести это все в новое выяснение отношений.
