– Я… – начал он, заметно трезвея, – я чту законы нашего королевства, лейна. Дуэли запрещены Его Величеством, и я, как верный подданный, не могу нарушить королевскую волю.
По залу тотчас прокатился удивлённый шёпот. Многие ожидали, что Дариус примет вызов, несмотря на закон.
– Трус, – кто-то отчётливо произнёс из толпы, но говоривший тут же затерялся среди гостей.
– Прячется за королевскими указами, – донёсся ещё один голос.
– Тише! – зашикала на них пожилая дама. – Король рядом!
В этот момент из толпы вышел высокий мужчина с седеющими висками и холодными серыми глазами.
Богатые одежды тёмно-зелёного цвета с золотой вышивкой говорили о его высоком положении. А на пальце блестела массивная печатка с гербом.
– Граф Освальд Фелд, – едва слышно произнёс Хэмонд, наклонившись ко мне. – Отец Дариуса. Между нашими семьями старая вражда. Прости, я не могу открыто вмешаться – это только усугубит положение Лорен.
– Ваше Величество, – произнёс граф, отвешивая формальный поклон. – Я требую официального разбирательства.
Моему сыну, представителю древнего и знатного рода Фелдов, было нанесено публичное оскорбление через вызов на дуэль. Это недопустимо.
Он говорил громко, чтобы его слышал весь зал, и я поняла, что использует ситуацию для нападения на нашу семью.
– Граф Фелд, – холодно произнёс король, его голос эхом разносился по залу, – поясните суть ваших претензий.
– Эта… особа, – Освальд презрительно указал на Лорен, – дочь казнённого изменника из враждебной страны, осмелилась вызвать на дуэль сына графского рода.
Это не просто нарушение закона, это оскорбление всей нашей знати.
– Позор! – воскликнула какая-то дама в толпе.
– Как она посмела! – подхватил мужской голос.
– Постойте, а что именно сказал молодой Фелд? – спросила лейна Корина, внезапно материализовавшаяся в первых рядах. – Ведь лейны не вызывают на дуэль и уж тем более без серьёзных оснований.
– Дариус был изрядно пьян, – добавил кто-то ещё. – Это видели все.
Граф Фелд поднял руку, требуя тишины:
– Мы требуем справедливого наказания за такую дерзость!
Я почувствовала, как кровь приливает к лицу от ярости.
Как смел этот человек так говорить о моей дочери! Хэмонд рядом со мной напрягся, а его рука инстинктивно потянулась к месту, где обычно висело оружие.
– Кроме того, – продолжал граф, явно входя во вкус, – семейство Вайлиш, приютив этих… беженцев, бросило тень на собственную репутацию. Древние роды Сольтерры не должны терпеть подобных унижений.
