Ну почему с этой мисс Апплтон так чертовски трудно? Он знавал несогласных с ним генералов, которые вызывали меньше раздражения и охотнее давали ему высказаться при выборе наилучшего образа действий для победы в сражении. Он тоже подбоченился и, тяжело дыша, посмотрел на Люси.
Она поддразнила его:
– Не находите нужных слов, ваша светлость? То ли еще будет.
Она снова захлопала этими великолепными ресницами. Его пульс подскакивал при каждом взмахе. В том-то и дело. Она хлопала ими слишком часто.
– Собственно говоря, да, – проворчал Дерек и, схватив Люси в объятия, завладел ее губами.
Глава 18
У Люси голова пошла кругом, когда губы герцога встретились с ее губами. Потрясение. Вот что испытала Люси. У нее перехватило дыхание, а мысли метались с такой скоростью, что Люси была уверена – это небезопасно. Он целовал ее. Герцог Кларингтон, герой войны, джентльмен, который до этого пытался ухаживать за Кэсс, целовал Люси. Мысли ее, может, и путались, но тело, словно по собственной воле, тесно прильнуло к нему.
Люси непременно следовало оттолкнуть его. Эта мысль пронеслась у нее в мозгу, как лошадь, выигравшая скачки в Эскоте. Но все, на что Люси была способна, – это ощущать горячую влажность его губ. Вспоминать маленькую ямочку на щеке, которую увидела как раз перед тем, как он властно завладел ее губами. Чувствовать биение его пульса чуть пониже адамова яблока. Ее сердце бешено колотилось о ребра. Это почти причиняло боль. Но, когда герцог повернул Люси в своих руках и, грубо прижав к себе, просунул язык между ее губами и овладел ее ртом, она вообще перестала думать.
У поцелуя герцога был вкус бренди. Люси случалось украдкой попробовать глоток или два из папиных запасов для особых случаев. И губы герцога точно имели вкус бренди. Но гораздо приятнее, потому что наряду с этим чувствовалась необузданная сила этого человека, к которому – Люси вынуждена была признать – ее безумно влекло. Правда, он ничуть ей не нравился. Но был таким видным, крепким, красивым и мускулистым… О-ох, она задрожала.
Против воли, не говоря уже, что вопреки убеждениям, ее руки поднялись и обвились вокруг его шеи. Он был таким высоким, что Люси пришлось подняться на цыпочки, хотя он и склонился к ней. Он застонал и еще крепче прижал ее к себе. Язык его был горячим и влажным, искусным и требовательным, берущим, но и дающим. И на Люси обрушился шквал эмоций и ощущений, о существовании которых она даже не подозревала.
Она смутно услышала стон. Должно быть, свой собственный.
