Дети ведь любят сладкое?
Я паркуюсь и захожу в кофейню.
— Мне нужна такая штука как на вывеске. С динозавром.
— Меренга? — улыбается девушка в форменном фартуке. — С тирексом или с диплодоком?
— Давайте обе.
Она вручает мне две длинные деревянные палочки, а на концах что-то типа большого куска зелёного зефира в форме динозавра.
— Это ребёночку. А мамочке? У нас есть в виде сердечек, цветов, просто разноцветные, — включает маркетинговую воронку продавец. — Клубничный, абрикосовый, ежевичный вкус. Есть в шоколаде и в белой глазури.
— Спасибо, не нужно.
Может, женщины тоже любят сладкое, конечно. Но если София захочет, то пойдёт в магазин и купит, что ей там понравится.
Я возвращаюсь в машину и еду домой. У подъезда едва не забываю про этих динозавров на палочке. Поднимаюсь на лифте и открываю дверь ключом.
Первое, что бросается во внимание и режет слух, так это тихий женский смех. Он звучит не так, как когда София смеётся, общаясь с ребёнком. Глуше, бархатнее. А потом я замечаю у двери мужские туфли.
Ну и хозяина в кухонной зоне за столом, которому они принадлежат.
Артём. Бразинский.
Какого вообще чёрта он забыл днём у меня дома рядом с Софией и моим сыном?
19
София
— Яр, здорово, — Артём встаёт из-за стола и делает несколько шагов в направлении Нажинского. — В офисе сегодня не встретились, так хоть у тебя дома свидимся.
Но, кажется, Ярослав настроен не так радостно. Даже на его обычно беспристрастном, будто из камня высеченном лице, на котором и мускул не дрогнет, сейчас можно было прочитать не самые положительные эмоции.
Он явно не в восторге видеть тут своего зама и, со слов самого Артёма, друга.
— Да уж, та ещё неожиданность, — отвечает ледяным тоном. — А ты по какому поводу заехал, Артём?
— Так мелкого твоего проведать, он же болеет, ты сам говорил, когда звонил утром.
— Не знал, что вы с ним друзья.
— Привет, папа! — по лестнице со второго этажа сбегает Ромка и приветствует Нажинского хрипловатым, но радостным голоском. — Дядя Артём мне принёс печенье.
Он ещё в прошлый раз его приносил, мне понравилось."
"— Вот как, — Нажинский совсем мрачнеет и тяжелым взглядом припечатывает сначала своего друга, а потом и зачем-то меня. — Это тебе.
Он протягивает Роме меренгованных динозавров на палочке с совершенно безэмоциональным видом. Но Ромка — ребёнок, а тут знак внимания от отца. Его буквально захлёстывает радость.
— Ух ты! Спаси-ибо! — сын берёт палочки и восхищённо разглядывает динозавров.
