Чем, интересно, я успел ему так крепко насолить? Или просто такая предвзятость на пустом месте? Чую, будет он главным врагом на пути распространения моего метода. Ничего, Ярослав Антонович, сейчас я тебя разочарую.
Я приложил руку к месту перелома и в первую очередь остановил кровотечение. Оно хоть почти и затихло само, но лучше пусть не кровоточит совсем. На расслабленных мышцах несложно было поставить отломки соосно за счет просто физической силы. При этом приходилось контролировать, чтобы не повредить никаких мышц, сосудов, нервов.
Немного пришлось повозиться, но результатом остался доволен.
Со стороны президиума коллегии периодически доносились странные звуки и шёпот, иногда тихий ехидный смех. Что, прикалываетесь там, господа присяжные заседатели? Да хрен с вами, мне главное результат. Сегодня я точно верну себе статус лекаря.
Восстановив соосность, я начал осторожно расставлять по местам мелкие отломки, чтобы кости сраслись максимально ровно. Завершив формирование костной мозоли на локтевой и лучевой костях, я понял, что без небольшого перерыва мне никак не обойтись.
Не обращая внимания на возмущения Гааза и Захарьина, я закрыл глаза и погрузился в глубокую медитацию прямо стоя, стараясь усилием воли быстрее нагнать достаточное количество энергии в ядро, чтобы хватило на заживление раны. Краем уха слышал возмущённый протест Захарьина и настойчивую просьбу прервать испытание и выгнать меня на все четыре стороны. Остановил он своё нытьё только после того, как на него рыкнул Обухов, после чего наступила тишина.
Через пару минут я решил, что запаса вполне достаточно. Открыл глаза и вернул ладонь на место перелома. Тонкий пучок энергии неторопливо выискивал повреждённые мышцы, которых в предплечье очень много. Ещё пара минут понадобилась, чтобы зажила рана на коже. На всякий случай просканировал всё и, удовлетворённый результатом, отошёл от пациента.
— Готово, — сказал я, подняв взгляд на членов коллегии. В это момент меня немного качнуло, но я чуть шире поставил ноги и замер.
— Сейчас посмотрим, что у вас там готово, господин Склифосовский! — недовольно пробурчал Захарьин, резко встал с кресла и двинулся ко мне в обход стола.
Проверить он решил, да ради Бога! Пока он шёл, я начал медитировать, чтобы привести себя в норму. Ярослав Анатольевич приложил руку к месту перелома и почти сразу убрал. Судя по его лицу и играющим желваками на висках, результатом он остался недоволен.
