Я быстро закивала:
— Ну да, от моего… в смысле, от дяди Эллейн, которого зовут Элиас. Он передал его мне через Аманду и настаивал, чтобы я как можно скорее прочитала это письмо.
Стоило мне сказать об этом, как в памяти немедленно всплыла картинка: чернила на письме взбухают, и я радостно измазываю ими руку!
Бр-р-р! Очень неприятное чувство.
Хотя постойте-ка… рука, которую я перемазала, была именно той, что болит именно сейчас! Совпадение?
— Вряд ли это совпадение, — мрачно сказал Саторро, когда я сбивчиво пересказала ему всю эту катавасию.
Я недоумённо посмотрела на него, и он пояснил:
— Я чувствую след посторонней магии на вашей руке. Уверен, что это так или иначе связано с чернилами, и никакой дядя Элиас вам на самом деле не писал!
— Ну и дела… — только и смогла выдавить я. В голове это укладывалось плохо, хотя, если подумать… пожалуй, рациональное зерно там всё же было.
С чего бы дяде Элиасу вдруг вот так вот, ни с того, ни с сего, вспоминать об Эллейн и присылать ей письмо? Да, он упомянул, что захворал, но в письме, вместо чего-то внятного, была только нечитаемая белиберда.
А что если…
Следующая мысль так поразила меня, что я застыла, как истукан, невидяще глядя перед собой.
А что, если вся эта белиберда и не должна была нести в себе никакого смысла, а выполняла строго определенную функцию — должна была просто измазать меня чернилами?
Но зачем?
— Кто тогда прислал мне, то есть, Эллейн это письмо? — тихо спросила я, машинально потирая запястье.
Саторро нахмурился и уставился в окно.
— У меня есть версия, — медленно проговорил он, и в его голосе почему-то пророкотал гнев. Я слегка напряглась.
— Что за версия? — тут же спросила.
— Я больше, чем уверен, что искать того, кто прислал вам это письмо, следует в замке Арчибальда Кирро, — он произнёс это имя с нескрываемой враждебностью.
Я недоумённо нахмурилась и протестующе помотала головой.
— Рейнард, я сама не питаю никаких нежных чувств к Арчибальду, но вы как-то все шишки так и норовите кинуть в него!
— Да ну, — саркастически усмехнулся Саторро.
Он тоже откинулся на спинку и, прищурившись, испытующе спросил:
— А вы решили его защитить? С чего это вдруг, после всего плохого, что он вам сделал?
В его голосе звенела сталь.
— Да не в этом дело, — развела я руками, — просто, мне кажется, это совсем не в стиле Арчибальда. Заявиться к вам, нарываться на драку, громко выяснять отношения — это да, но действовать так витиевато… что-то мне не верится.
