Хоть Кассандру и задела нелестная оценка картин покойного мистера Гладвина, особенно на благотворительном мероприятии в пользу его вдовы и детей, она постаралась не выказать никакой реакции.
Видимо, осознав, как нелюбезно прозвучали слова маркиза, Ламберт-младший поспешил вмешаться:
– Отец очень хорошо разбирается в живописи, особенно в пейзажах.
– Судя по тем картинам, которые я успела увидеть, – сказала Кассандра, – мистеру Гладвину удалось мастерски передать игру света, например луны, и отблески огня.
– Визуальные трюки и художественность не одно и то же, – пренебрежительно заметил маркиз.
Она улыбнулась и пожала плечами:
– Тем не менее мне нравятся его работы. Может быть, когда-нибудь вы окажете мне любезность и объясните, что делает картину достойной, и тогда я пойму, на что обращать внимание.
Маркиз окинул Кассандру задумчивым взглядом.
– У вас прекрасные манеры, дорогая. Вы умеете прислушиваться к мнению мужчины, чтобы проникнуться его взглядами, а это ценное качество, – его губы слегка изогнулись в улыбке.
– Жаль, что я не встретил вас раньше моего сына: так уж вышло, что я тоже намерен жениться.
Хотя замечание прозвучало как комплимент, Кассандре показалось довольно странным и не слишком корректным говорить такое в присутствии лорда Ламберта. Смутившись, она принялась перебирать в голове варианты ответа.
– Я уверена, что любая леди будет польщена вашим вниманием, милорд.
– Пока я не нашел его достойных, – он медленно оглядел Кассандру с ног до головы. – Однако вы станете очаровательным дополнением к моему семейству.
– В качестве моей невесты, – усмехнулся Ламберт, – не твоей, отец.
Кассандра промолчала, с раздражением и тревогой вдруг осознав, что оба джентльмена считали брак решенным делом, а ухаживания и ее согласие им даже не требовались.
Ее беспокоило то, как маркиз на нее смотрел. Что-то в его суровых глазах заставляло Кассандру чувствовать себя нелепо одетой и одновременно банальной.
Лорд Ламберт протянул ей руку:
– Леди Кассандра, давайте осмотрим остальные картины?
Она еще раз присела в реверансе, и они удалились.
Пара медленно переходила из комнаты в комнату на первом этаже особняка, где были выставлены на всеобщее обозрение произведения искусства, и остановилась перед изображением Везувия, извергающего красную и желтую лаву."
"– Не обращайте внимания на излишнюю прямоту моего отца, – словно извиняясь, заметил лорд Ламберт. – Он не затрудняется подбором слов, когда высказывает свое мнение.
