Когда они закончили, брюки и рубашка Тома спереди промокли, а с волос капала вода. Он завернул порозовевшее тело мальчика в полотенце, поднял его и отнес к табурету.
– У меня такое чувство, будто я боролся со стаей обезьян, – признался Том, стараясь выровнять дыхание.
Гаррет рассмеялась, вытирая полотенцем волосы Безила:
– Вы проделали отличную работу, мистер Северин!
– А как же я? – запротестовал мальчик. – Ведь обезьяны – это ж я!
– И ты молодец, – похвалила его Гаррет. – А теперь потерпи еще немного: надо вычесать погибших насекомых и гниды специальной расческой.
– Я пожертвую лишнюю тысячу фунтов на благотворительность по вашему выбору, – поспешил сказать Том, – если вы заодно почистите ему зубы.
– Хорошо.
Том отвернулся, провел рукой по волосам и потряс головой, как мокрая собака, и тут же услышал смех.
Кассандра поспешила к нему с сухим полотенцем:
– Вот, возьмите.
– Спасибо, – Том взял полотенце и резкими движениями вытер волосы.
– Боже мой, вы так вымокли, будто сами приняли душ!
Другим полотенцем она промокнула его лицо и шею, потом потянулась к взъерошенным влажным волосам, чтобы пригладить.
Том замер, позволив Кассандре суетиться вокруг него. Он с удовольствием принимал эти небольшие знаки внимания, словно от заботливой жены, вот только его тело под влажной одеждой покрылось испариной и спокойствие куда-то улетучилось. Том посмотрел поверх ее головы в сторону Гаррет: та стояла к ним спиной, старательно расчесывая волосы Безила.
Его взгляд вернулся к лицу Кассандры: он запомнит каждую ее улыбку, каждый поцелуй и будет хранить их как самые дорогие сокровища.
Эти несколько секунд – все, что у них есть, все, на что он может рассчитывать. Не теряя времени, Том быстро наклонился и нежно, но уверенно, по-хозяйски завладел ее губами – не до витиеватых манерностей было.
У Кассандры перехватило дыхание, и она в растерянности разомкнула губы.
Он целовал ее с такой нежностью, которую не смог бы выразить словами, и ощущал отклик каждой клеточкой тела, как будто ее сладкий вкус впитался в его плоть и кровь.
Но эти волшебные мгновения пролетели, и Том отстранился.
Влажные щеки Кассандры порозовели, губы чуть припухли и стали еще ярче. Он чуть коснулся ее опущенных век, шелковистых и хрупких, с трепещущими ресницами, напоминавшими нежные перышки.
Не видя ничего вокруг, Том отвернулся, бесцельно прошелся по комнате, пока не заметил пиджак и жилет на металлическом столе. Он молча оделся, изо всех сил стараясь обуздать свои чувства.
