Но если допускал близость, то всегда с энтузиазмом удовлетворял партнерш, не забывая, впрочем, проявлять бдительность, чтобы не допускать случайных беременностей.
Однако что касается Кассандры, он опустил многие защитные барьеры еще до того, как они переступили порог спальни, – непреднамеренно, просто так случилось. Том никогда не испытывал ни малейшего стеснения по поводу физической наготы, но с Кассандрой оказался в опасной близости к наготе эмоциональной, которая пугала его до полусмерти и в то же время действовала удивительно возбуждающе.
Он никогда не чувствовал ничего подобного, сила каждого ощущения увеличивалась во сто крат, а удовольствие усиливалось, словно его отражали в бесконечной череде зеркал.
После того как они пришли в себя, Том принес Кассандре теплой воды омыть интимное местечко и внутреннюю поверхность бедер и холодной – напиться, затем лег с ней рядом, по привычке мысленно перебирая события дня. К его удивлению, закончив гигиеническую процедуру, жена легла и прижалась к нему всем телом.
– Тебе холодно? – спросил он с беспокойством."
"– Нет, – проговорила она сонно, положив голову ему на плечо, – просто хочется обняться.
Объятия не входили в постельный репертуар Тома. Телесный контакт всегда предшествовал чему-то большему, но никогда не был самоцелью. Через мгновение он протянул к ней свободную руку, неловко погладил по голове и почувствовал, что Кассандра улыбается.
– Ты не умеешь обниматься.
– Нет, – признался Том, – и не понимаю, для чего это нужно.
– Просто так, потому что хочется, – зевая, откликнулась Кассандра, прижалась к нему еще теснее, закинув колено ему на бедро, и тут же уснула.
Том лежал неподвижно, ощущая приятную тяжесть ее головы на своем плече, и размышлял о том, как много ему придется изменить, а от чего-то придется и вовсе отказаться. Он был так чертовски счастлив, и это стало еще большей его слабостью, чем он мог предположить.
Утром, пока его жена нежилась в лучах утреннего солнца, Том медленно рассматривал ее ночную сорочку с отделанными кружевом рукавами.
Его взгляд, не упускавший ни единой детали, остановился на тонких пальцах. Ногти были аккуратно подстрижены и отполированы до зеркального блеска. Он не удержался и дотронулся до одного пальчика. Кассандра пошевелилась и потянулась, ее полусонные голубые глаза раскрылись, улыбка осветила порозовевшее после сна лицо. Моргнув, она оглядела незнакомую обстановку, словно не могла понять, где находится.
– Доброе утро.
