— Будем отношения выяснять? Хорошо. Оксана — риэлтор. И сегодня я завершал сделку. Продал квартиру. Всё это время она занималась для меня подбором покупателей и новой жилплощади. Хотя после сегодняшнего больше ничего продавать не сможет, кроме семечек у дороги. Между нами ничего нет и не было. Встречное обвинение: какого хрена ты меня заблокировала, куколка?
— Телефон сгорел. И мне брат дал свой, пока я новый не куплю. Руки не дошли съездить и восстановить сим карту, — пожимает плечами.
— И ты, естественно, первой не звонишь, — хмыкаю, в волосы зарываясь.
— Да. И зачем мне тебе звонить, навязываться, если наше соглашение закончилось? — упрямо подбородок вздёргивает.
— Чёртовы твои принципы, Кристина! — рычу, хотя и стараюсь себя сдержать. Беременная всё-таки. — Один пункт в наш договор внесем. Всегда звонить и писать по любому поводу и без повода. Отвечать на звонки и перезванивать. Навязываться, напоминать, беспокоить, отвлекать, вмешиваться, приставать."
"Смещаю ладони на бёдра и, подхватив её, сажаю на подоконник.
Колючки сразу выпускает. Напрягается и отталкивает.
Что-то сказать хочет. Упираться продолжает. Перехватив за кисти, развожу руки в стороны и накрываю пухлые губы. Хватит! Наговорилась! У меня ограничители все к чертям сгорели. Толкаюсь в рот языком, сталкиваюсь с её. Кусается. Не жалеет. И сама же стонет, когда прикусываю её губу в ответ.
Выпускаю её руки, сразу же ногтями впивается опять. Давит сильнее, до кровавых отметин. И сама же ножки раздвигает, позволяя между них вклиниться.
Ёрзает в моих объятьях. То жмётся теснее, то вспоминает обиду и отстраняется. Но на поцелуй отвечает. Жадная девочка с биполяркой. Борется и сдаётся. И меня её реакция кроет сильнее.
Её безупречные холмики идеально ложатся в ладонях. Сжимаю их, потираю сквозь тонкую материю заостренные соски. Стонет в рот. Воспламеняет и сжигает всю выдержку.
И почему-то я точно знаю: только со мной она такая. Только мне отдаётся без остатка, открыто. Тело своё доверяет. И так будет до последнего вздоха! Только мне будет принадлежать и только в моих руках гореть.
Добьюсь, покорю, завоюю.
Веду ладонью вниз, она втягивает живот и мычит в рот. Поцелуй прерывает.
— Стой! — дышит тяжело и смотрит поплывшим взором. — Я ещё не согласилась!
— Ну, так соглашайся. Других вариантов у тебя нет, куколка, — продолжаю ласку, почти до лобка добираюсь. Кристина ножки сводит, не пускает. Рычу, но отступаю. Курить хочется. Выуживаю из кармана пачку.
