В тот самый день, когда я к Валиеву за помощью собралась! Закусываю губу, сетуя на сломанный телефон. Если бы я зашла в соцсети и просто прочла сообщение от подруги.
— Кри-ии-ис! — пищит Ника, стоит нам выйти из машины. Прыгает, словно не она родила пару месяцев назад. Бежит и виснет на шее. Сама безумно рада её видеть. Она мне как сестра и самый близкий человек. Даже ближе Кирилла.
Мы слегка застреваем возле подъезда. Кажется, даже плачем. Во всяком случае, Ника точно.
— Ты просто обязана рассказать мне всё! — с улыбкой пираньи и глазами маньяка заявляет подруга, вцепившись в предплечье.
— Ой, иди ты в пень! Лучше покажи моего крестника, — отмахиваюсь и планирую побег.
— Мы не будем его крестить. Проведем обрезание, — вставляет свои пять копеек папаша года.
— От этого он не перестанет быть моим крестником, — фыркаю и, склонившись над коляской со спящим младенцем, замираю.
Мне даже дышать становится тяжело от накативших воспоминаний. Я ведь похоронила своё прошлое. Я забыла о нём. Стала другим человеком.
Свободным. Независимым. А сейчас, глядя на черноволосого мальчишку, я представляю, каким бы был мой ребенок. Ему было бы сейчас целых четыре года. Или ей…
— Крис, — Ника обнимает меня крепко-крепко. Будто тоже знает, о чём я думаю.
— Знаешь, что меня расстраивает, Ярова. — преувеличенно бодро сообщаю, вскинув голову.
— Что? — хмурится подруга.
— Он не похож на тебя! Что за несправедливость!
От моего ворчания подруга хихикает. Рукой машет. И, подняв малыша, передаёт мне.
— Знаешь, как говорят, Крис, — шепчет, укладывая подбородок на мое плечо. — Ребенок похож на отца — значит, мама очень любит папу.
— А если на мать похож?
— Значит, себя любит, — хихикает Ника.
— Странная теория. Проверим на следующих твоих детях.
— Бедовая, — окликает подругу муж.
Женщина оставляет меня со своим сыном и уходит знакомиться со своей временной помощницей. А я сажусь на лавочку у подъезда. Смотрю на карапуза, глажу по лобику и носику. Он морщится и сонные глазки поднимает на меня.
Изучает с самым серьёзным взглядом.
— Ну ты точно будешь любимчиком всех девчонок, — хмыкаю.
— Пойдёмте в дом, Крис. Поболтаем, вина выпьем.
— Тебе нельзя вино, — напоминает еще один деспотичный тип.
— Мне нельзя, а Крис можно, — фыркает подруга. Хочет забрать у меня ребенка, но я его к себе теснее прижимаю, взглядом останавливая.
Хихикнув, Ника уходит вперёд вместе с Жасмин. Асланов коляску подхватывает и замыкает нашу процессию.
