Я разбираюсь со своим пересобранным телефоном, который глючит по-страшному и злит меня сильнее, чем Валиев.
Примерно через час мы заезжаем в какое-то селение. Сначала не придаю значения, но чем глубже мы едем, тем сильнее я прикипаю к окну и рассматриваю быт совершенно чужой культуры. Я в какой-то другой мир попадаю. Или, лучше сказать, в другой век."
"Среди кособоких и одноэтажных домов можно заметить и довольно внушительные особняки, и средненькие коттеджи. Но не это удивляет. Хотя и смотрятся такие дома очень странно, даже нелепо.
Удивляет другое. Детишки, пасущие крупный и мелкий рогатый скот. Мужчины на лошадях или ослах с повозками. Очень мало женщин, и все они завернуты в платки. И, конечно же, природа.
В сравнении с серым однотонным Петербургом эта местность — просто красочная долина. Ярко-голубое небо без единого облака, по которому плывёт солнце. И освещает бескрайние поля, зелёную молодую траву, что растёт густым ковром. Цветущие деревья и набухшие будущие плоды фруктов.
Горные хребты, на вершинах которых ещё лежат снежные шапки, но по ним уже скачут козлы.
Наша машина так нелепо смотрится среди всей этой первобытной красоты. Она большая, занимает большую часть дорожного полотна на протяжении всего серпантина. Но через пару поворотов и километров я замечаю точно такие же автомобили. Здоровенные, разномастные и крутые. Возле одного из домов в ряд выстроились мужчины. Старикам вынесли стулья, и они сидят. Все вдоль улицы. И именно возле этих ворот останавливается наша машина.
Похоже, приехали. Ладони потеют. Страшно становится, так как эти сидящие да стоящие мужчины пугают.
Саид первым выходит из машины и распахивает дверь с моей стороны. Сжимает мои пальцы, даруя одновременно поддержку и предупреждая, чтобы держала свой нрав в узде.
Валиев что-то говорит на незнакомом языке старикам, склоняет голову перед ними, но проходит мимо, в дом. Точнее во внутренний двор. Тут же царит женское царство. Нас встречают женщины.
Очень много женщин. Они снуют между двумя домами, расположенными на одном участке. С подносами носятся, щебечут. И, заметив Саида, бросают все свои дела и идут к нам. Страшно становится вдвойне, потому что их взгляды скрещиваются на мне, и я прям вижу, как растёт недовольство.
Вытираю вспотевшую ладонь об подол тёмного платья. Смотрю спокойно и уверенно. Хотя внутренне меня ещё как потряхивает. Валиев будто чувствует моё состояние.
