— Не волнуйся, она, скорее всего, не прилетит, — хмыкаю, подхватываю за бёдра, на себя тяну и заставляю оплести торс. — И кто-то мне за свою работу задвигал. Оказывается, можешь и на неделю оставить её.
— Я сейчас на больничном три дня. Могу завтра съездить в поликлинику и договориться, чтобы продлили ещё на пять дней, — ворчит, цепляясь за шею.
— Может, на месяц договоришься?
— Это что же за простуда такая, которая месяц лечится? Да и меня тогда точно попрут из салона, — выгибает бровь скептически.
— Так, мозг мне сейчас не взрывай.
Завтра отвезу домой, продлишь больничный, а я решу вопрос с выходными в твоём салоне. Чемодан собери. Надеюсь, у тебя есть ещё какие-нибудь тёмные наряды, кроме этого убожества? — щёлкаю по задравшемуся подолу недоплатья.
— Есть, — бурчит, глаза закатив.
— Будь готова к полудню. И ещё кое-что. Тебе нужно быть послушной, примерной спутницей, куколка. Мы едем туда, где женщина ведет себя тихо, смирно и остаётся в тени своего мужчины. Ты ведь помнишь мои условия?
— Тогда тебе другую поискать придётся, — зарывается в волосы на затылке, запуская разряды по позвоночнику до самой поясницы.
И я опять на взводе, как чёртов подросток. — Я не умею играть послушную трепетную лань. Я вспыльчивая и агрессивная. Молчать не стану, если меня обижать начнут.
— Будут обижать, можешь ответить, — усмехаюсь, целуя в пухлые губы. — А теперь спать. Завтра слишком много дел. Снимай свои тряпки.
Спустив с рук, хлопаю по попе.
— Хватит драться! — дёрнувшись, огрызается и сбегает в ванную.
В спальню иду, раздеваюсь и, скинув на пол покрывало, устало вытягиваю ноги. Крис появляется через несколько минут. Замирает в моей футболке у порога. Переминается с ноги на ногу.
— Чего ждёшь? — спрашиваю, подложив руку под голову.
— Я на диване посплю, только дай одну подушку.
— Что опять началось? — завожусь с пол-оборота, девчонка глаза закатывает, обреченно вздыхает и подходит ближе.
— Ты голый! — возмущается. Не обращаю внимания, дёргаю на себя.
— А ты слишком одета. Ладно, на сегодня прощаю.
Обнимаю эту маленькую вреднючку, наваливаюсь. А она пыхтит, пытается скинуть меня, отвоевать больше пространства.
— Будешь ёрзать, я могу не сдержать своё слово, — шепчу, прикусывая хрящик уха, сразу же замирает, только дышит злобно.
Засыпаю на удивление довольно быстро. Просто отключаюсь. И впервые меня не преследуют воспоминания прошлого, дурацкие сны и прочая ерунда.
До самого утра не просыпаюсь.
