Хочешь, как я, по судам таскаться, пока тебя дома беременная девчонка ждать будет?
— Уеду, как только с ублюдком одним, посмевшим моей женщины касаться, разберусь, — цежу и, грубо оттолкнув, прохожу мимо.
Перед глазами бледное лицо Крис так и стоит. Я ведь сразу выкупил, что что-то не так. Слишком резко изменилась девчонка, зажалась, будто в размерах уменьшилась. Было такое уже в гостинице. И экстрасенсом не надо быть, чтобы понять всё. В глазах тот самый испуг очень красноречиво ответил на невысказанный вопрос.
Отпустил её, чтобы с Никой была. А этот хлыщ женой прикрылся и ретировался. Но теперь мои руки развязаны и похер, что будет.
Нахожу блондина в компании жены. Слегка помятый, выговаривает ей что-то. Замечает меня и нервничает сильнее, галстук дёргает, взглядом ищет помощи или где бы спрятаться. Такие только на малолетках могут силы свои тренировать. На равных — ссут. Вон как дрожит, женой опять прикрывается. Пятится.
— Что-то случилось? — улыбается женщина, останавливая меня.
— Замуж ты вышла за мудака — вот что случилось, — киваю, продолжая смотреть на её мужа.
— Не знаю, что сказала Тина… — хорохорится."
"— Ещё слово и вместо больницы в морг поедешь! — перебиваю и перехватываю за шею. Рывком к себе притягиваю и бью под дых. Слава сгибается, удерживаю от падения и, склонившись, тихо цежу: — Знаешь, я тоже люблю воспитывать. Только не сирот, а таких, как ты, сопляков. И первый урок, Марков. Не тяни клешни к чужим женщинам. Особенно к моей женщине.
Выкручиваю предплечье до хруста.
Банкир воем захлёбывается, ещё сильнее сгибаясь. Дёргает корпусом, пытаясь вырваться из захвата и ослабить боль в сломанной ключице.
Совершенно не слышу, как верещит его жена. Полиции звонит. Боря с Аслановым что-то там решают, улаживают.
— Второй урок: не смотри на чужих женщин. Особенно на мою.
Бью коленом в нос. Мужик хрипит, совсем теряется. Приходится напрячься, чтобы на ногах его оставить.
— Поплыл быстро, приходи в себя, — хлопаю по щекам. — Давай, Слава, уроков ещё много, а лежачих я не бью.
— Саид, — тихий, дрожащий голос Кристины — вот что останавливает. Безжизненный, потерянный, испуганный.
Разжимаю пальцы, и тело стекает к моим ногам. Разворачиваюсь к ней. Медленно подходит. Пальцами на плечи давит, на носочках подтягивается, гладит по шее и к себе притягивает.
— Он не стоит этого, — шепчет едва-едва. — Пойдём домой. Ты мне нужен сейчас.
Удерживает с лёгкостью. Гнев тушит парой фраз. Одним признанием укрощает мою ярость.
