— Маша, — положив обе ладони на мою талию, резко приподнимает. Я невольно вскрикиваю и в следующий момент обвиваю его торс ногами, крепко обнимая его мощную шею.
— Нет, подожди, — я не знаю, в какой момент оказываюсь лежащей на кровати. Виктор избавляется от своей одежды за считанные секунды.
— Не испытывай мою выдержку на прочность. Я столько лет об этом мечтал, — хриплый голос действует на меня как вибрация. Тяжесть его тела придавливает к матрасу. Сжав в руке прядь волос, тянет назад, тем самым открывая полный доступ к шее.
Целует, опаляет кожу жаром.
— Вик…
— Ч-ш-ш-ш… — скользит ниже — к ключицам, груди, животу. Целует каждый сантиметр, а потом, я, поняв, что он хочет сделать, зарываюсь пальцами в его волосы, тяну их и издаю жалобный стон.
— Виктор… Не надо…
Он приподнимается. Умелыми руками избавляет меня от бюстгальтера, и снова разглядывает. Хреновая у него привычка. Как тогда, пять лет назад, жадно впивался глазами в мое тело, так и сейчас. Будто впервые видит…
Он, сжав мои запястья, поднимает их над головой и снова начинает целовать.
Губы, шея, грудь…
Срывает из горла стон за стоном.
Я чувствую его эрекцию на своем животе. Чувствую, как он хочет меня — каждое его прикосновение буквально кричит об этом. И я… я просто сдаюсь. Расслабляю мышцы и поддаюсь мужской ласке, которой мне давно не хватало.
— Я тебя очень сильно люблю, Маша… — выдает он мне прямо в рот. Сглатывает, затем продолжает хрипло: — Я после того, как вновь встретил тебя, каждый божий день молюсь, чтобы ты осталась в моей жизни навсегда.
До последнего вздоха.
— Все зависит от тебя, — немного подумав, отвечаю шепотом. — Я никогда тебя не предавала. Уехала я не по собственному желанию, поверь.
Он кивает. Зажмуривается, и снова шумно сглатывает.
— Знаю. Во всем виноват я."
"Совсем не время говорить о прошлом, но с каждым словом я понимаю, что той обиды я больше не чувствую. Каждый раз, когда открывалась эта тема, я машинально отталкивала от себя Виктора, не желая его ни видеть, ни слышать. А сейчас все как-то иначе.
Даже легче становится от того, что он все понимает. Не отрицает. И сейчас каждое его слово — искреннее, честное.
Виктор больше не говорит ни слова. Он, стянув с меня белье, раздвигает мои бедра своим коленом, встаёт между ними и, уткнувшись носом в мою шею, втягивает носом воздух. Рывок и он заполняет меня собой. Не больно, нет, но немного неприятно. А потом, когда он начинает двигаться, — медленно, плавно, — я начинаю получать удовольствие.
