Он скользит по моему телу тяжёлым взглядом. Сглатывает.
Пожав плечами, я захлопываю. дверь перед его носом. Иду к окну и опускаю лямку платья, слыша за спиной шаги. А потом его ладони на своем животе и губы на шее.
— П**дец как хочу тебя…
— Выходи, — дразню на самом деле. — Ты же не хотел…
— С ума сойду, если не расцелую тебя этой ночью.
Глава 36
Всего секунда и я оказываюсь прижата к мощной мужской груди. Медленно, не спеша, расстегивая пуговицы его черной рубашки, касаюсь обнаженной кожи, чувствую хватку на своих бедрах.
Касания Виктора неуверенные, мне кажется, он сам ещё не знает, стоит ли меня вообще трогать, потому что считает меня пьяной. Однако это не так.
Я же весь день хотела, чтобы он меня трогал. Но в то же время обещала ему, что он будет умолять… Просить меня наконец сдаться. И я это сделаю.
Дотрагиваюсь кончиками пальцев его кожи, а потом прижимаясь губами. Целую грудь, затем ключицы, в то время, как Амиров просто скользит рукой по моей спине, дышит тяжело, выталкивает из лёгких воздух, затем сглатывает шумно.
Не решается.
А я, встав на носочки, утыкаюсь носом в его шею. Прикрыв глаза, вздыхаю исходящий от него аромат, чувствуя, как начинает вибрировать все тело. От дикого желания.
— Маша, — его пульс учащается. — Маш…
— М, — кусаю колючий подбородок, облизываю языком его губы и, сделав глубокий вздох, скольжу ладонью вниз. Дотрагиваюсь до кубиков пресса. Совсем медленно расстегивая ремень его брюк, затем пуговицу, ширинку.
Виктор наконец сдается. Обхватывает мой затылок, прижимается губами к моим.
Целует жадно, голодно, страстно. Напористо! Аж дыхание перехватывает, ноги подкашиваются. Уперевшись одной рукой в его грудь, второй залезаю под боксеры, касаюсь каменной эрекции. Всего мгновение и мое платье оказывается у наших ног.
— П*#дец, — рычит мне в губы, которые горят огнем от его поцелуев. — Маш, ты решила меня с ума свести?
Он разглядывает меня. Мое белье, чулки… Которые, бог знает, когда я носила в последний раз.
Я углубляюсь, трогаю его ствол.
Виктор издает стон, когда я, касаясь основания, нежно провожу рукой до самой головки.
— Нравится? — шепчу ему в рот, глядя в затуманенные от возбуждения глаза.
— Мне… Нравится все, — очередной то ли стон, то ли рык, — Все, связанное с тобой.
— Верю, ага, — дразню, повторяя свои движения и одновременно целую его грудь, ключицы, шею. А он, закинув голову, снова тяжело и шумно сглатывает.
— Маш… — грудь его вздымается. — Маш, умоляю…
— Умоляй.
