Они с Викой, например, пойдут сегодня в ресторан, где будет вся тусовка, а потом поедут танцевать в престижнейший загородный клуб. На билеты ухлопано столько, что страшно подумать. А уж под утро — к родителям супруги, в Рублево-Успенское, где будет другая тусовка, и она должна будет оценить Андрея.
Смотрины, блин…
Так что пить, тем более с утра, не следовало бы. Но было противно, так противно, как будто вчера на банкете в «Останкине» его накормили червями.
Все шло как надо, можно даже сказать — все шло просто замечательно.
Поэтому его состояние было неправильным, ненужным, от него следовало избавиться, и он выпил, хотя знал, что Люда все видала и, конечно же, доложит «барыне».
Нынешний Новый год выгодно отличался от предыдущего, проведенного в квартире у первой жены. Вот для кого это было святое — семейный праздник! Дура чертова. Будь она хоть чуть-чуть поумнее, разве попался бы он на крючок к этой шлюхе, что мокнет сейчас в джакузи, и ее высокопоставленному папаше?!
Как она его тогда раздражала, со всеми ее пирогами, елками, свечками, гостями, подругами… Как ему тогда было душно, тесно, словно Гулливеру в лилипутском домике, как он мечтал о хорошем ресторане, об обществе великих и могучих, где он был бы свой, равный.
Теперь все есть — ресторан, компания, правительственная дача тестя. Даже «БМВ».
Андрей вытер со лба холодный пот. Сейчас его стошнит. Несмотря на выпивку.
Он трус, жалкий и презренный. Он боится того, что наступит после, когда придется выходить на работу и делать то, для чего его наняли.
И недаром боится. Дорогая супруга, контролируя каждый его вздох, фильм тем не менее смотреть не стала. Предусмотрительная, умная сука хотела остаться вообще ни при чем.
Его убьют. Таких случаев сколько угодно. Даже Вешнепольского в конце концов прикончили, а он был — сила. Куда до него Андрею Победоносцеву."
"От страха и жалости к себе он тяжело вздохнул, хотя ему хотелось завыть.
У него неразрешимые проблемы, а его бывшая жена небось вовсю печет свои пироги.
Для нового мужа. Ну, конечно, их не сравнить: его, Андрея, и того, нового. Только и достоинств, что француз. Во всем остальном — ниже всякой критики. Конечно, другого такого, как он, Андрей, его толстуха вряд ли бы еще раз заполучила, но все-таки противно, что его место занял этот облезлый. Могла бы получше найти, и не так скоро. Все говорила «люблю, люблю», а через два месяца — бац, и за другого.
