— Ты что, больной?! — взвизгнула Александра, поворачиваясь. Он был уже в куртке и очках, загадочно поблескивающих.
— Деньги, по традиции, на пианино, — сообщил он. — Пока.
— Пока, — пробормотала красная как рак Александра.
Он уже был в дверях, когда в кармане у него зазвонил мобильный.
— Алло! — сказал он, поворачивая ключ.
— Фил, это я, — озабоченно откликнулся знакомый голос. Только один человек называл его Филом.
— Ну что? — спросил Филипп.
— Ничего утешительного, — сказал голос. — Можешь подъехать?
— Так я и знал, — пробормотал Филипп.
— Когда?
Фильм был доделан и сдан Свете Морозовой за два дня до Нового года. Филипп давно улетел, и от него не было ни слуху ни духу. Почему она решила, что он непременно будет звонить? Дура, сказочница, ругала она себя. Ты думаешь, если он с тобой спит и, кажется, даже получает от этого удовольствие, значит, ты ему нужна? Или он тебе нужен? Уехал — и слава богу! Меньше народу — больше кислороду.
Мне не нужны никакие мужики, с уходом Андрея я перестала им доверять, и неизвестно, когда теперь вновь воспрянет мое надломленное «я».
Хотя…
Разве Андрей был мужиком? Так, какое-то существо, капризное, недовольное, зависимое… Слизняк в дорогих брюках…
Позвольте, но я чуть не умерла, когда он меня бросил.
Ты чуть не умерла вовсе не из-за него, а от того, что он бросил тебя как-то особенно подло. Отвратительно подло. Тебе бы радоваться, что он тебя бросил. Умница, молодец, как это он догадался! Если б не он, такой решительный, и его новая любовь, еще более решительная, ты прожила бы с ним всю жизнь, терпела бы его подлости, боялась бы его взгляда, прощала бы ему все капризы и издевательства… Ты же слабая.
Слабая и трусливая. У тебя не хватило бы характера развестись с ним, даже если бы ты в конце концов все про него поняла.
«Нечего о них думать, — злилась на себя Александра, — да еще сравнивать их друг с другом. И без них забот полон рот. Фильм сдала, работы опять нет, денег тоже нет, история с Иваном еще не закончена.
Пока все тихо, но неизвестно, что будет дальше…»
Она шла по Тверской, намереваясь дойти до «Маяковки», сесть на метро и вернуться к себе на «Сокол». Был ранний вечер, всего четыре часа — она специально посмотрела на часы, — но уже стемнело, и это ее угнетало.
В магазинах, полных предновогодних вещей, толпились люди.
В витринах, шикарно и по-иностранному украшенных, вовсю буйствовало Рождество.
