— Может, ты скажешь мне, в чем дело?
— Ни в чем, — поспешно отозвалась Александра, и он шевельнулся. В мертвенно-бледном свете уличного фонаря она увидела, что он повернулся на бок и подпер голову рукой. Очень смуглый, с длинными волосами — ну просто герой какого-нибудь героического американского сериала.
— Я не должен задавать вопросов, правильно я понимаю? — спросил он вежливо.
— Филипп, мне нечего тебе сказать, — заторопилась Александра, испытывая огромное искушение выложить ему все, разделить с ним ужас перед тем, во что они неожиданно влипли, и понимая, что делать этого нельзя.
— Просто у меня очень тяжелая жизнь… Муж бросил, с работы выгнали, потом взяли обратно, но при каких-то странных обстоятельствах. Человек, о котором я делаю фильм, пропал. Я не имею права ошибиться с трактовкой его материалов, потому что, во-первых, он знаменитость, а во-вторых, мой друг… Или наоборот. Во-первых, друг, а во-вторых, знаменитость…
— Ты его сильно любила, что ли? — вдруг перебил он.
— Кого, Ивана? — удивилась Александра.
— Да не Ивана, — с досадой сказал Филипп. — Того. Который бросил.
— Черт его знает, — задумчиво проговорила Александра и вдруг поняла, что это правда. — Не знаю.
— Не знаешь? — переспросил Филипп.
— Когда выходила замуж, то была уверена, что люблю, — начала она медленно, как бы оценивая со стороны правдивость своих слов. — Бабушка умерла, мне было очень одиноко, я, как всегда, едва сводила концы с концами… Это ведь только кажется, что у нас приличные деньги платят, а на самом деле, как у всех: задерживают, дают меньше, чем ожидаешь, и так далее… Он был умный, перспективный, свой.
Почему бы и нет? Но с ним было трудно. Как-то сразу очень трудно. Он моментально перестал меня замечать. Мы с ним жили, как… с тобой. Ой, прости…
— Все в порядке, — заверил Филипп."
"— Ему наплевать было на мои дела, а я за него очень болела. Думала, он в программу меня возьмет. В новую. Его раздражало то, что я мало чего добилась. Ему нужно было все сразу: признание, деньги, прайм-тайм, дружба с начальством…
— Так не бывает, — уверенно сказал Филипп.
Александра засмеялась.
— Еще как бывает! — воскликнула она. — Теперь у него все это есть.
— Вряд ли, — стоял на своем Филипп. — Это было бы слишком просто. Жизнь была бы слишком простой, — добавил он, подумав.
Александра легла щекой на подушку и прикрыла глаза, чтобы не видеть, как матово поблескивает католический крестик у него на шее. Почему-то ее это очень смущало.
