Леди Лилия лично поднимала имение и в течение десятилетий развивала его, расширяла. Потом заглянем к ним в гости, поздороваемся.
— Представляю, сколько стоят здесь номера, — подозреваю, что номера эти не сдают всех желающим, но Рэм отмалчивается. Лишь слегка щурится и я догадываюсь, что он не отказался от своего плана присвоить меня до конца.
Но в тот вечер он смиряется и остается джентльменом, хоть я и угадываю в его преувеличенной галантности подвох.
Я давно заметила, если Рэм затаился и покрылся слоем лака, то жди подставы.
Но я благодарна ему за сдержанность, и за отдельный номер.
А имение леди Лилии огромно и поделено на тысячи заповедных уголков.
Мы все-таки отказываемся от лошадей и утром просто бродим. И чего уж греха таить, я любуюсь широкоплечей фигурой Рэма. Он неотрывно смотрит на меня, и в его глазах проскальзывает огонь.
Нет, я не вижу того ленивого желания, что он демонстрировал до развода, и азарт охотника сменился мучительной жаждой. Он немного на взводе, но великолепно держит лицо.
Его движения скупы и небрежны, но я ощущаю, что он показывает мне себя. Каждое пересечение наших взглядов высекает искры.
Напряжение копится в воздухе и, кажется, даже природа не выдерживает. Небеса низвергаются проливным дождем."
"Я в отчаянии, мое новое утреннее платье в цветочек промокло насквозь. Становится холодно и я ощущаю себя почти голой, но не выдерживаю и смеюсь, когда Рэм накидывает на меня свой пиджак. Терпкий возбуждающий мужской запах заполняет легкие и голова пустеет.
Это какая-то катастрофа, но что я могу поделать?
Позволяю Рэму подхватить себя на руки и вместе со мной добежать до ближайшего коттеджа. Нас неожиданно впускают, и даже больше — отдают ключи. Внутри сервирован легкий завтрак, а просторная спальня, обшитая светлым деревом, будто специально ждала гостей. Ох, слишком дорогая мебель для обычного деревенского домика.
— Дождь не я подстроил, — качает головой Рэм и смотрит выжидающе, медленно стягивая с меня свой пиджак, который в следующую секунду летит в сторону.
Скользит взглядом по моему телу, облепленному мокрым платьем. Еще секунда и я его не остановлю.
Но когда жесткие губы накрывают мой рот, я лишь хрипло всхлипываю и обхватываю Рэма за шею. Вжимаюсь в стальной тренированный торс и стону — слишком сильную и первобытную жажду вызывают его тяжелые руки, безжалостно сминающие мои бедра.
Слегка царапаю ноготками по мужским плечам, что-то неразборчиво шепчу, теряя голову от грубоватого натиска.
