Или мне просто хотелось так думать. Да, я все же слишком женщина: виню соперницу, а не мужчину."
"Ира, очевидно почувствовав мой взгляд, повернулась. Ни торжества, ни злорадства я не заметила. Кажется, ей было все равно. Добилась желаемого и отпустила ситуацию. Гештальт закрыла. Эгоистичная сука. Это даже не оскорбления. Факт.
Началось оглашение завещания: Ира отвела от меня глаза; я тоже попыталась сконцентрироваться. Сначала были формальности и перечисления благ, накопленных Савицким, потом объявление воли:
— Все движимое и недвижимое имущество, включая банковские счета, депозитные ячейки, драгоценные металлы и драгоценные минералы, ценные бумаги, кроме акций ОАО «Теско», завещаю в равных долях моим дочерям: Савицкой Ирина Германовне…
Хм, поменяла фамилию на девичью, — успела отметить про себя, особо не вслушиваясь.
Я потеряла нить повествования на очередном земельном участке за границей.
— И Романовой Алене Владимировне.
Что?! Мне?! Но разве это возможно?! Я даже не дочь ему по закону! Повернулась к Леше и непонимающе округлила глаза? Это вообще, законно? Уверена, Ира оспорит завещание.
Мне как-то даже все равно. Не бедствую, а владычицей морской никогда быть не хотела.
— Акции ОАО «Теско», — продолжал адвокат, — в размере двадцати процентов от контрольного пакета отходят моей дочери Романовой Алене Владимировне.
Я только рот открыла. Больше не было эмоций. На Иру, правда, взгляд бросила. Ждала реакции. Она, как ни странно, была занята перепиской в телефоне и слабо улыбалась.
Я пила кофе в просторном холле, пока мой адвокат разбирался с нюансами. Внутри раздрай и полное непонимание. Я не хотела этого, не стремилась, не просила, но это случилось, и я в растрепанных чувствах. Зачем Герман сделал это? Для чего? Компенсировать, что маму бросил? Что больше двадцати пяти лет даже мысли не допустил, что где-то там в большой Москве есть девочка, которой он очень нужен? Был нужен, естественно. Потом эта девочка выросла и возненавидела сам образ отца. Потеряла веру, что мужчина в принципе способен брать на себя ответственность за других.
Именно Дима доказал, что папа — этот не пустой звук, не просто запись в свидетельстве, не сперматозоид в конце концов! Я видела это своими глазами каждый день. Дима в равной степени любил Катю и Кирилла.
Савицкий просил дать ему шанс. Через Диму просил. Я не дала. Даже когда в больницу попал не сжалилась. А он думал обо мне. Как мог, так и показал это. А мог только деньгами.
Поздно. Уже поздно.
