Герману я доверяю, но он не вечен, а Ирка всегда была пустоголовой. Хахаля найдет, и будем делить «Теско» со всяким сбродом!
— А вы, простите, сколько веков себе намеряли? — поинтересовалась на полном серьезе. Он уже и Савицкого похоронил. Иру замуж выдал. И акции делил.
— А ты со старшими так не разговаривай! — чуть ли не кулаком по столу стукнул. — С воспитанием у тебя явно проблемы."
"— Знаете, что, — мне все это надоело, — я ничего делать не буду. Меня деньги Савицкого не интересуют.
— То-то и вижу: легла-то не под сантехника, а под мужика состоятельного.
Щеки моментально обожгло румянцем стыда. И за себя, и за Диму, но больше за беспардонность его отца. Он уж точно не пожалел бы меня, узнай, как у нас с его сыном вышло. Для таких женщина всегда виновата. Даже если ее изнасилуют и убьют, то не проявит и толику жалости.
Я молчала, и он продолжил покровительственным тоном. Думал, вероятно, что подмял меня. Для такого человека важно быть сверху.
— А что ты хотела?! Просто так войти в нашу семью? Ты должна принести инвестиции, а не своих щенков!
Я поднялась, демонстративно поправила тонкую бретельку платья, под тяжелым взгляд покрасила губы и бросила на Небесного старшего высокомерный взгляд.
— Приятно оставаться, — осмотрела стол, — было невкусно.
Александр Андреевич захрипел от злости.
— Не провожайте, — сладко улыбнулась и гордо ушла. Никто не знал, чего мне стоило такая демонстрация самообладания.
Когда вышла за дверь, плечи непроизвольно вздрогнули и опустились. Я побежала. Поскорее уйти хотела.
Чувствовала себя лишней. Это место угнетало морально. Расти здесь в такой атмосфере и остаться нормальным — практически невозможно.
Я не позвонила Диме, не вызвала такси, телефон выключила вообще. Проветриться хотела. Нет, я не собиралась предъявлять ему за отца. Это глупо. Уверена, Дима не был с ним согласен. А то, что тоже про Савицкого говорил, дать ему шанс просил — совпадение, не более! Если бы Диме нужны были деньги, акции, активы, то за Иру держался бы. А там и не всплыло бы наше с ней родство.
Меня другие сомнения терзали. Наверное, из-за них и убежала. Чтобы не ставить Диму перед выбором: я или отец. Чувствовала же, что это знакомство, как бы ни пытался шутить, важно для него. И да, я боялась. Боялась, что он не выберет меня. Снова.
Дорогу от особняка разрезал белый луч фар. Я отступила на обочину. Уже к посту охраны поселка подходила, здесь тротуара на было.
— Алена! — услышала и обернулась. Так екнуло, защемило в сердце.
