Сердце херачит, давление долбит, без таблеток не заснуть и не проснуться. У меня хер без виагры не стоит давно, а я все по бабам таскался, сына заделать пытался, — вздохнул тяжело. — Помнишь, ты просил подумать, зачем мне внук, дочь? Про внучку напомнил… Прав ты, для галочки хотел. Хвастаться перед мужиками в кабаках и борделях, что и у меня дом — полная чаша. Что глава семьи. Есть кому капиталы оставить.
— Сейчас что-то изменилось? — спокойно уточнил."
"— Хочу попробовать по-другому, — Герман Львович на меня в упор посмотрел.
— Жить иначе. Я ж сдохну, и ко мне на могилу никто не придет, разве что плюнуть.
— Я приду, — сказал раньше, чем успел обдумать. Савицкого ж с детства знал, много в его поведении не одобрял, а после истории с Нелли Владимировной, уважение пропало окончательно. И тем не менее, для меня Герман Львович был во многом как отец. Точнее, вместо моего, настоящего. Он не скупился на похвалу и мог даже подбодрить, когда совсем невмоготу было. Я помнил все плохое, что испытала из-за него, хоть и опосредованно, моя любимая женщина, но и хорошее помнил.
Я ведь многому научился и одно из: нужно взращивать в себе хорошее, а не культивировать и лелеять негатив. Плохого и так хватало.
— Ничего не обещаю, но поговорю с… вашей дочерью.
— А сам-то с отцом общаешься?
— Рабочие вопросы решаем, не беспокойтесь, Герман Львович.
Я действительно мало с ним контактировал, только по важным вопросам касаемо бизнеса и в основном удаленно.
Не виделись с того вечера, когда угрожал мне — это без малого два месяца назад. Я все знал о его здоровье, самочувствии и настроении (паршивом почти всегда) через сиделку. Мне этого хватало. Ему, вероятно, тоже. На контакт он не шел. Видимо, решил разорвать со мной отеческие отношения, если разведусь. Держит слово. А с поста руководителя не пытался сместить меня, потому что не поддержат его — я, как управляющий, приносил много денег, а это главное. И для отца в том числе.
Нет у него альтернатив. Нету!
— Я ж не о том, Дима. Он упрямый старик, — откровенно признал Савицкий. — Будь умнее и снисходительней.
Я только кивнул. Подумаю. Возможно, он прав. Отцу уже поздно меняться, а я ведь решил смотреть на мир с позиции «стакан на половину полон» — мне и ангажировать первому.
Я решил заехать к нему вечером. Тем более документы по сделке с Ереваном показать хотел. Обычно Кристину отправлял, но сегодня сам.
