Чтобы успеть до отбоя, лезу в заначку и беру пассажирский каретник, который останавливает меня у огромных кованых ворот. Водитель за дополнительную плату соглашается подождать меня и довезти обратно.
Иду знакомой дорогой, сквозь сгущающиеся сумерки. Петляю между могилами, в тусклом свете фонарей читаю имена и даты.
И не сразу замечаю таинственного посетителя возле памятника отцу.
Смотрю в ненавистные тёмные глаза, читая в них удивление. Слова сами собой слетают с губ:
— Какого чёрта ты здесь забыл, Каллахан?
Глава 13
Тэйран отвечает не сразу.
В вечерней полутьме вижу, как хмурится его лоб, глубокая морщинка пролегает между бровями, а глаза превращаются в две узкие щели.
Скривив чувственные губы, он слегка наклоняет голову влево и удивлённо — недоверчиво спрашивает:
— А ты что здесь делаешь, монстр? Разве ты не должна под тусклым светом дешёвой лампы писать заявление на отчисление?
С неимоверным трудом разрываю зрительный контакт. Не знаю отчего, но Каллахан кажется до ужаса привлекательным в темноте.
Наверное, потому, что неяркий свет фонарей не высвечивает напоказ его кошмарную натуру.
Оставляет видимой лишь отменную внешность.
С тоской смотрю на высокий памятник, вижу выбитый на камне портрет папы. Такой красивый, мужественный, уверенный в себе. Упорно не опускаю взгляд ниже, чтобы не прочесть две даты: рождения и смерти.
Слёзы предательски наворачиваются на глаза, и если бы не проклятый Тэйран, оказавшийся здесь не к месту, я бы дала волю рыданиям. Так сильно скучаю по нему.
Как же мне не хватает папы!
— Мне не нравится, что я не получил ответа, монстр! — бесцеремонно вторгается в моё сознание голос Каллахана.
Уйди, прошу! Просто оставь меня наедине с тем, кто был самым близким моим человеком!"
"Мне стоит неимоверного труда сглотнуть слёзы и произнести обманчиво — безразлично, пряча всю невысказанную боль внутри.
— Рэйнальд Ирвайн был моим героем, — отвечаю честно, но готова сделать всё, лишь бы Тэйран ничего не заподозрил. — Я хочу быть как он, поэтому и поступила в Королевскую Боевую Академию.
И намерена добиться признания, несмотря ни на что. Твоя очередь.
— Моя, что? — непонимающе хлопает ресницами Каллахан.
А я даже в полутьме вижу, что они длинные, густые, красивые. Любая девчонка отдаст многое, лишь бы у неё были такие отменные ресницы.
О чём я вообще думаю?
Злюсь на себя, пытаясь выгнать из мыслей проклятого драконище.
— Очередь, — скупо цежу слова. Чем меньше скажу, тем меньше последует вопросов.
