Небрежно отбрасывает паутину, посылает мне беззвучный поцелуй, сложив губы трубочкой, и тут же отворачивается, как ни в чём не бывало.
— Скучная ты, Монстр, — картинно зевает и кивает на продукты в стазисном ящике. — Накрой хоть на стол.
“Не спорь и не огрызайся, — повторяю про себя. — Будь выше. Он только этого и ждёт.”"
"Достаю лист пергаментной бумаги, свёрнутый в небольшой рулон. Безжалостно кромсаю ножом хлеб, сыр и яблоки на толстые куски. Выкладываю припасы на импровизированную скатерть и наблюдаю, как Каллахан жестом фокусника срывает с бутылки каменную печать.
— Умница, — снисходительно бросает дракон, с грохотом приземлив её на стол. — Заслужила приз.
— Уймись! — морщусь и пытаюсь отлепить от тела мокрую рубашку. В доме нет ни намёка на сухую одежду, а радовать Тэйрана прогулкой голышом ни за что не стану.
Каллахан обходит стол, встаёт позади и требует не двигаться. Послушно замираю и каждой клеточкой кожи ощущаю жар боевой сферы.
Становится страшно. Что, если это коварный план по избавлению от напарницы? Сожжёт дотла, вернётся в гордом одиночестве и скажет, что я потерялась.
А сам пойдёт утешаться в объятия белобрысой.
— Не шевелись! — рычит дракон, когда я пытаюсь отодвинуться подальше. Сфера медленно проходит сверху донизу, а когда я по приказу разворачиваюсь, то понимаю, что сзади на мне высохла одежда.
— Спасибо, — кое-как шевелю губами, стараясь вообще не двигаться.
Тэйран садится на корточки и медленно поднимается вместе со сферой. Мне безумно жарко. Виной всему не только магия, но и дерзкий, проникающий под кожу драконий взгляд, растекающийся по венам тонкими, колкими иголочками.
— Уже лучше, — шепчет он, бесстыже рассматривая мою грудь. Натянутая ткань давно высохла и вот-вот вспыхнет пламенем. — Да, так гораздо лучше, Монстр.
— Хватит, — прошу его, не в силах терпеть огненную сферу. Кожу на шее и подбородке печёт, воздух раскалился так, что нечем дышать! — Горячо.
Очнувшийся Каллахан вмиг развеивает сферу и резко поворачивается ко мне спиной. Хватает бутылку и делает несколько глотков прямо из горла.
— Ешь, Монстр, — голос хриплый, будто простуженный. — Ты голодная.
В воздухе разливается пряный аромат красных ягод. Он рассеивается по крохотному помещению, вплетаясь тонкими нитями в звенящее напряжение между нами. Мотаю головой, чтобы сбросить оцепенение, не глядя кладу ломтик сыра на хлеб и целиком заталкиваю его в рот.
— Съедобно?
Тэйран, наконец, оборачивается, но избегает встречаться со мной взглядом.
