Более того, я отменю наше соглашение… Вы обе будете свободны, и ты, и Люси. Ты больше никогда меня не увидишь.
Шарлотта быстро моргнула. Она пыталась обдумать мое предложение и повернуть его в свою пользу.
— То есть ты хочешь сказать, что веришь, что я не пойду к копам?
— Даже близко нет.
— Тогда зачем вообще предлагать?"
"— Потому что я знаю, что выиграю. Я знаю, что твоя киска скользкая и жаждущая, а твоих трусиках нуждающийся беспорядок. Готов поспорить, что ты предпочитаешь хлопок, верно? Мягкий, дышащий, а теперь.
.. пропитанный твоим желанием ко мне.
— Ты ошибаешься. Я не хочу тебя.
— Тогда давай проверим это и убедимся. Если ты права, то уйдешь полностью свободной. Но если прав я, то ты больше никогда не будешь мне лгать.
Она облизнула губы, обдумывая варианты. Моя рука зудела от желания скользнуть ниже. Мне необходимо было почувствовать ее влажные складки. Я был в реальной опасности стать зависимым от этой женщины всего через двадцать четыре часа после нашей первой встречи. Я понятия не имел, каким буду через неделю.
Ей повезет, если к тому времени она не будет прикована к моей кровати в Casa Nera.
Я не мог исключать такую вероятность.
Я не позволил ей тянуть время больше ни секунды. Я знал, что был прав. Прошлой ночью она открыла мне глубины своей души, и теперь я мог читать ее как открытую книгу. Мои пальцы скользнули под пояс ее брюк и медленно поползли вниз. Пламя разгорелось на ее щеках, когда я добрался до влажных трусиков. Нет, не просто влажных.
Промокших насквозь.
Я сдвинул их в сторону и провел пальцем по ее сливочному возбуждению, затем слегка задел ее щель и клитор.
Она ахнула, рот приоткрылся.
— Если ты не хочешь меня, тогда потрудись объяснить? - мой скучающий тон скрывал неистовое желание.
Проклятье, ее киска была такой горячей и скользкой. Мягкие завитки на ее бугорке задевали мои пальцы. Прошло так много времени с тех пор, как я трахал женщину с волосами. Черт, прошло слишком много времени с тех пор, как я вообще трахался. Оказалось, что даже секс может наскучить, когда все лица сливаются в одну безвкусную массу, а блестящие, отполированные воском и намазанные части тела настолько взаимозаменяемы, что я не смог бы выделить женщину, которую трахнул, из группы ее подруг, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
Женщины, которые преследовали меня – ради денег, власти, или просто чтобы осчастливить папочку, заключив союз с моей семьей, – эпиллировались так, словно ненавидели самих себя. Все они были так однообразны.
