"
"Было трудно отмахнуться от моих обостренных инстинктов самосохранения и прокрасться дальше на склад. Я всю свою жизнь старалась держаться подальше от неприятностей, хотя расти в Доме Милосердия было не так-то просто. Мне было тринадцать, когда мы оказались там, и все, что сказала социальный работник, похлопав меня по руке, - это то, как повезло, что меня не разлучили с сестрой. Правда, наш папа только что умер, его застрелили в случайной перестрелке, пока он стоял в очереди за едой на вынос.
И нам приходилось спать в общежитии с десятью другими девочками, одна из которых любила поджигать свою подушку, а другая прятала и мучила маленьких животных. В общежитии, где монахини допрашивали нас о наших постыдных мыслях и проводили произвольные проверки постелей посреди ночи на предмет «нечистоты».
Окей, Сью Грейнджер из социальной службы. Мы были самыми счастливыми девочками во всем Нью-Джерси.
— Люси? - прошипела я, нарушив гнетущую тишину в темной комнате.
Она должна была быть где-то здесь.
Я двинулась дальше, направляясь в соседнюю комнату. Надо отдать должное моей маленькой сестре. Если бы вручали награды людям с наибольшим талантом попадать в передряги, Люси победила бы с большим отрывом. Технически, она уже не была маленькой. Я это знала. Но в девятнадцать лет она была в том странном возрасте, когда ты достаточно взрослый, чтобы влипнуть в серьезные неприятности, и в то же время слишком молодой, чтобы игнорировать возможные последствия.
Не думаю, что когда-нибудь смогу перерезать пуповину между нами.
Последние тринадцать лет я была ее единственной матерью.
Присмотри за ней, Чарли. Только ты можешь это сделать.
Папин призрачный голос пронесся в моей голове. В ту ночь он возложил на меня самую важную ответственность в моей жизни, которая до сих пор тяжким грузом лежала на моих плечах.
В некоторые ночи исполнить его предсмертное желание было труднее, чем в другие.
Слева от меня послышалось шарканье.
— Чарли? - прошептал голос, который я знала лучше своего собственного.
— Люси, - пробормотала я и опустилась на корточки. Мои руки наткнулись на осколки стекла в темноте, но я не вздрогнула. Когда дело касалось защиты Люси, ничто и никогда не было слишком болезненным или неудобным, чтобы остановить меня.
Моя сестра сидела на полу, прислонившись спиной к стене, с диким выражением в огромных глазах. Она была напугана.
