Я перекатывал ее соски между губами, посасывая, кусая и выводя круги языком, пока они не превратились в темные твердые точки. Ее бедра выгибались под вибратором в поисках большего трения. Я ласкал ее груди, пока кожа не стала розовой, а соски - опухшими. Шарлотта достигла кульминации только от игры с сиськами и одной игрушки. Я с силой поцеловал ее, когда она кончила, застонав через кляп и извиваясь в шелковых путах.
После этого выключил игрушку и отбросил в сторону, двигаясь вниз по ее телу. Чтобы снять с неё комбинацию, пришлось бы повозиться, поэтому я потянулся за одним из тонких ножей, которые хранил в прикроватном столике.
Похожие ножи были по всему дому. Никогда не знаешь, когда кто-то может обойти систему безопасности Casa Nera, и в этом случае нож может стать разницей между жизнью и смертью.
Шарлотта внимательно наблюдала за мной, пока я разрезал верх ее ночной рубашки - материал легко разошелся под лезвием, - а затем разорвал ее посередине и распахнул. Она была обнажена передо мной, связанная, уязвимая, и от этого захватывало дух.
Я не мог ждать больше ни секунды, чтобы попробовать ее на вкус. Так что отложил нож в сторону, наклонился и лизнул ее влажную щель. Она уже промокла от оргазма, и когда я просунул в нее три пальца, ее киска обхватила мою руку, словно хотела всосать ее целиком. Снова потянувшись за игрушкой, я повертел ее в руке и, обильно смочив в ее соках, ввел внутрь.
Шарлотта застонала, изо всех сил дергаясь подо мной. Я наклонился и втянул ее клитор в рот. Она не продержалась бы долго: ее грудь покраснела, бедра уже тряслись, но я не останавливался.
Я погрузился в ее киску языком, кружа по клитору, как одержимый, и трахая ее игрушкой. Пока она поднималась все выше и выше, я снова включил вибратор, и она взорвалась на моем лице. Струя жидкости ударила в меня, и она закричала в кляп.
— Блядь, да, bambina, пропитай меня своей спермой, - прохрипел я, прижимаясь губами к ее киске, а затем стал быстрее ласкать языком клитор, заставляя ее биться в конвульсиях подо мной и выплескивать на себя еще больше удовольствия.
Я поднял глаза на неё, чтобы насладиться выражением ее лица.
Слезы текли дорожками по ее щекам, глаза были яркими и затуманенными одновременно. Она тяжело дышала и смотрела на меня так, словно я действительно был ее избранным Богом. Я спрятал этот благоговейный взгляд в холодные, темные глубины своего сердца, чтобы бережно хранить его там.
— Хорошая девочка. Посмотри, как великолепно ты кончаешь для меня, bambina.
