А Рита боится, что мама умом тронулась. Я слышала, как она молилась, Рита. И всё повторяла: помилуй, Господи, мать и детей, лишь бы с ума не сошла от горя. Что нам теперь делать, Павлуш? Как нам жить? Без папы?
Павел оторвал себя от Машки, отошёл к стене и сел на канаты.
Что-то в этот момент с ним случилось.
Он словно проснулся.
Все принятые решения, единственно верные и возможные, вдруг оказались никуда не годными. Все они касались его одного, а Машки и её бед словно на свете не существовало! А он должен отвечать не только за себя, но и за них – за семью.
Не имеет никакого значения, что это не его семья, что его из этой семьи почти прогнали, – он должен.
Стало быть, он должен обо всём рассказать Машке. Но как?!
Должно быть, он сильно изменился в лице, потому что Машка подошла, пристроилась рядом и задышала ему в шею.
– Что такое, Павлуш? – спросила она тихонько. – Не совсем же плохо?
…Что она понимает, маленькая Машка! У неё отец убит, а она спрашивает, нет ли чего-то совсем плохого!..
И как после этого он может уехать? Вот – как?!
Но остаться он тоже не может!
– Машка, – вдруг сказал он с отчаянием.
– Давай уедем вместе, а? Вот прямо сейчас возьмём и уедем.
Она отстранилась и посмотрела на него.
– Как уедем? Куда, Павлуш?
– Куда угодно. В Магадан.
– А… как же мама? Она же вправду с ума сойдёт! И Федя! Он думает, что никто не замечает, но я-то знаю. Он каждый вечер плачет, из комнаты выходит весь зарёванный. – Машка взяла Павла за руку. – Мы не можем уехать, никак не можем.
Он вырвал руку и отодвинулся.
– Мама, Федя, – передразнил он с отчаянием. – Машка, ты ничего не понимаешь! Тебе наплевать на меня, да? Ты скажи, скажи! Ведь наплевать?! Тебе папаша велел уехать, и ты уехала в Москву, как миленькая! Конечно, я же тебе не пара! Кто я и кто ты?!
– Павел, – ужаснулась Машка, голос у неё дрожал. – Как ты можешь так говорить?… Я же с тобой! И тогда, и сейчас…
– Давай уедем, – повторил он, зная, что и впрямь говорит ужасное. – Прямо сейчас.
– Я не могу.
– Значит, ты меня не любишь.
Машка смотрела в сторону."
"Она понятия не имела, что он боится так, как не боялся никогда раньше. И растерян. И не понимает, что делать, а спросить не у кого.
До недавних пор он считал себя взрослым – то есть даже не считал, а чувствовал себя взрослым человеком! Он давно уехал из дома, жил своей головой, преподы говорили ему, что он очень умный. Он немного посмеивался над этим: учиться было совсем не сложно, прочитал, что нужно, запомнил и сдал.
