Ей понравилось, как от него пахнет – кожей, травой, стираной футболкой и немного по2том. Ей понравились его волосы, которые она неожиданно для себя погладила, – жёсткие и длинные. Ей понравилось его дыхание – чистое и горячее.
…Да, но что происходит? Что он делает?! Что она делает?!
Легко, словно Лёля была сделана из травы и листвы, он подхватил её, приподнял так, что она оказалась выше, и стал целовать её в подбородок и шею. Она положила руки ему на плечи, откинула голову и увидела над собой небо – огромное и сияющее.
– Ты такая красивая, – сказал он наконец, и в голосе у него была словно бы гордость. – Никогда не видел таких красивых женщин.
Я, пронеслось у Лёли в голове, я красивая?! Что ты говоришь, как ты можешь так говорить!? Я – урод, худая, жёлтая, у меня кругом морщины! Я и в двадцать лет была совсем обыкновенной, а уж сейчас!
Тут вдруг ей пришла в голову страшная мысль. Настолько страшная, что она немедленно попыталась освободиться.
…На ней старый, позорный лифчик. С одного боку заштопанный.
Заношенный до неприличной желтизны. Про трусы лучше вообще не вспоминать. У неё были с собой очаровательные, голубые, кружевные, даже с крохотным кокетливым бантиком на попе, но их сожрал Манин пёс Волька, и остались вот эти самые, что сейчас на ней, – трикотажные и тяжеловесные.
…Что делать?! Как быть?! Как спастись?!
Никита, которому, разумеется, в голову не могла прийти мысль о том, что Лёля до обморока стесняется своих страшных трусов, прижал её покрепче и вырваться не дал.
– Я бы за тобой ухаживал, ты не думай, – выговорил он ей на ухо, – но ведь ты уедешь, времени нет. Но я всё-таки поухаживаю… потом… ладно? Согласна?
От его бормотания Лёля позабыла обо всём остальном, ужасном настолько, что нужно было бежать от него прочь, и снова принялась изучать, и трогать, и удивляться.
…В самом деле, она забыла, что ли? Или не знала?
С мужем всё было… просто, понятно и без фокусов, как в инструкции по выполнению гимнастических упражнений.
…Раз-два! Р-раз-два! Раз-два-три! А теперь то же самое, но с поворотом головы!.
.
Очень быстро и гимнастические упражнения надоели – ну, что такое, всякий раз одно и то же, – потом родилась Марфа, и ничего не стало вообще. Лёля моталась по больницам, месяцами лежала в отделении для новорождённых, не спала ночей, давала по часам лекарства. Чем в это время занимался муж и отец, она вообще не помнила. Или не знала!
Сейчас Никита занимался с Лёлей чем-то совсем другим.
