Маня чихнула и открыла глаза.
В комнате было прохладно, окно распахнуто, ветер шевелил лёгкие шторы. По потолку бродили дрожащие тени. Птицы перекликались и проносились в оконном проёме крохотными голубыми молниями.
– Который теперь час? – сама у себя спросила Маня.
Волька поднял голову – он спал, привалившись к хозяйкиному боку, – зевнул во всю пасть и перевернулся на спину, явно собираясь спать дальше.
Маня посмотрела на часы – четверть двенадцатого.
– А день какой? – продолжала спрашивать Маня саму себя. – А год?
…Что вчера было?
Ужасный вечер, один из самых трудных в её жизни!.
. Анна отправила её домой, а сама осталась с Алексом, который впал в сумрачное состояние.
…Да. Сумрачное. По большому счёту.
Что это за счёт такой?! И сколько по нему придётся заплатить?
Он впал в сумрачное состояние, а она, Маня, дезертировала. Не помогла. Не стала спасать. Ни в чем не убедила.
Он ведь на самом деле думает, что именно на его долю пришёлся крах цивилизации и культуры, бедный человек.
Впрочем, нужно быть как-то особенно, по-настоящему уверенным в себе, чтоб принимать такого рода крахи на свой счёт!.
.
Вся история человечества состоит из всевозможных крахов и концов света, видимо, так положено. Наверное, люди должны чему-то научиться, только дело ни с места, научиться они никак не могут.
Бедный Алекс – такие мучения, как их пережить?… Маня должна немедленно помчаться и спасти.
Она задумчиво легла обратно на подушки, подтянула к себе Вольку и обняла. От него славно пахло псиной.
Вчера она, Маня, жила очень трудно и… страшно.
Впереди её ждали самые тяжёлые испытания, которые только можно себе представить. Она понимала, что рано или поздно придётся поговорить с Алексом, и разговор этот, скорее всего, кончится крахом всей её жизни – хорошо хоть не мироздания в целом!.. Она долго пряталась, убегала, тянула – не могла. Но вчера явилась Анна, привезла Алекса с собой, и они поговорили… о литературе.
И о крахе цивилизации, боже мой!..
Ещё Маня страшно боялась Анну, понимала, как виновата перед ней, не знала, что станет говорить, когда та примется спрашивать, где новый роман, и Мане придётся врать, что вот-вот, что она уже почти, что осталось совсем чуть-чуть!.
.
Вчерашний вечер всё изменил.
Маня чувствовала только облегчение и радость, больше ничего.
На память ей пришёл Пьер Безухов из «Войны и мира»: он проснулся в своей разорённой усадьбе, откуда только что выбили французов, и пришло известие о смерти в Петербурге его ужасной жены Элен.
