А между тем разгар дня… Где же Анаисия Никитична, где Василий Дмитриевич? Где слуги?"
"Лида дотянулась до колокольчика, который увидела рядом с кроватью, на круглом столике, и позвонила, но никто не отозвался, никто не пришел на зов. Она хотела встать, но почувствовала вдруг ужасную слабость. Закружилась голова, зашумело в ушах. На том же столике, рядом с колокольчиком, стоял большой стеклянный кувшин с каким-то розовым питьем и стакан, украшенный изящной белой росписью. Дрожащими руками Лида налила питье в стакан и сделала несколько глотков.
Это был малиновый морс, и Лиде показалось, что она в жизни не пила ничего вкуснее. Сил сразу прибавилось, и она смогла встать с постели и толком оглядеться.
Комната оказалась невелика, но была обставлена с прекрасным вкусом, и отнюдь не домодельной мебелью! Расписанный цветами и птицами потолок и обтянутые белым шелком стены выглядели просто очаровательно. Казалось, Лида попала во дворец, который оформлял сам знаменитый Штакеншнейдер на заре «второго рококо», когда вычурность еще не одержала победу над изысканной скромностью.
[80] Сбоку виднелась дверь, ведущая в гардеробную, и Лида, открыв ее, ахнула от восторга: это оказалось нечто среднее между гардеробной и умывальной комнатой – тем, что французы называют salle de bain, потому что посредине стояла небольшая фаянсовая baignoire[81]. Ничего подобного Лида в жизни не видела! Здесь были розовые лохани и кувшины, розовые мягкие полотенца, розовые пуфики и туалетный столик, задрапированный рюшами и бантами, с зеркалом в фарфоровой раме, изготовленной с таким необыкновенным искусством, что цветы из порцелина[82] казались живыми.
Бурдалю тоже выглядел истинным произведением искусства, и даже как-то неловко казалось осквернять его отправлением естественных надобностей.
Лицо у Лиды отчего-то горело и чудилось как бы стянутым какой-то пленкой, поэтому первым делом она налила воды в хорошенькую лоханку, которая тоже составила бы честь salle de bain самой привередливой модницы двадцатилетней давности, и с наслаждением умылась.
Однако стоило вытереться, как неприятные ощущения вернулись. Обеспокоившись, Лида заглянула в зеркало – и не смогла сдержать крик ужаса!
И тому была причина… Из зеркала на Лиду смотрела совершенно жуткая уродина: с перекошенными чертами лица, с одним заплывшим, а другим нелепо выпученным глазом, с покрытой коростой кожей.
Лида отпрянула, крепко зажмурилась, ущипнула себя, потом открыла глаза и снова взглянула в зеркало.
