Вдруг вспомнилось, как вчера – или когда там это было, уже не вспомнить! – чуть ли не все, кого она встречала, говорили, что она плохо выглядит, подурнела, а Модест Филимонович так и вовсе кинулся прочь от нее, поближе вглядевшись ее лицо."
"– Они сговорились! – твердо сказала Лида. – Они сговорились, чтобы…
Чтобы – что? Свести ее с ума? Уверить в том, что она внезапно сделалась уродиной? И с этой же целью подменили все зеркала в доме Протасова?!
Но как же это возможно? Где набрать столько зеркал – десяток! – которые с одинаковой настойчивостью лгали бы Лиде?
А может быть, лгут не эти десять зеркал, а только одно из них? Вот это чудесное, маленькое, оправленное в фальшивое золото и фальшивые самоцветы?.
.
Лида выбежала на крыльцо и увидела дремлющую на ступеньках старуху-служанку. Кажется, она ее видела прежде… кажется, Анаисия Никитична называла ее Феклой…
– Где господа, Фекла? Где все дворовые? – спросила Лида негромко, чтобы не перепугать старуху.
– Да они всем миром на похороны подались, в Березовку, значит, – зевая, сообщила еще не вполне проснувшаяся Фекла.
– Остались только мы с Марфушкой – барыню больную стеречь.
– На похороны?! – в ужасе воскликнула Лида, забыв об осторожности. – На похороны дядюшки?! А меня почему не взяли?!
Фекла всполошенно подскочила, уставилась было на Лиду во все глаза, но тотчас зажмурилась и кинулась прочь с воплем:
– Сгинь, пропади, порченая! Свят, свят!
Поскольку бежала Фекла вслепую, ничего не видя перед собой, то очень скоро споткнулась и упала, однако тут же подскочила и снова помчалась невесть куда, то размахивая руками, то крестясь и крича во весь голос:
– Сгинь, пропади, порча порченая!
У Лиды подкосились ноги, и она плюхнулась на ступеньку.
Похороны должны пройти на третий день после смерти. Значит, она пролежала в постели весь вчерашний день и половину нынешнего.
Сейчас погребают дядюшку, единственного родного ей человека, а ее не взяли с собой… Почему? Она заболела? Ну да, ведь она не помнила, как попала в Протасовку из мезонина дядюшкиного дома.
Или… или сочли ее слишком уродливой? Побоялись, что люди, собравшиеся на похороны, разбегутся при виде ее страшного лица, как бежит сломя голову увидевшая ее Фекла?
– Нет, нет, – отчаянно вскричала Лида, – не может быть! Они все в заговоре, и эта старуха тоже! Надо найти кого-то постороннего… чужого человека!
Надо пойти в деревню, вот куда.
