– Сюда должен прийти мой муж…"
"– Он не придет сюда! Он пошел к Авдотье Валерьяновне! Я сам видел! – выпалил Модест Филимонович, и Лида так и вспыхнула от негодования:
– Я вам не верю!
– Это ваше дело, – зачастил Модест Филимонович, – но я не могу видеть, как нагло вас обманывают. Вы не знаете столь многого, но я должен открыть вам глаза. Протасов женился на вас только ради того, чтобы получить закладные на свое имение!
– Но у меня нет никаких закладных, – растерянно пролепетала Лида.
– Натуральмент[77], их у вас нет! – фыркнул Модест Филимонович, и, как ни была Лида потрясена, она не могла в очередной раз не ужаснуться его жуткому произношению. – Они хранились у вашего Ионы Петровича, который некогда выкупил их у моего отца, родного брата Авдотьи Валерьяновны. И теперь ваш муж пошел к моей тетушке, чтобы заполучить эти бумаги. Только это его интересовало. Его холодное сердце и расчетливый ум не способны любить. А я… я люблю вас! Вы должны покинуть его и стать моей! Всем известно, что вы были обвенчаны с ним насильно, что отец Епифаний был подкуплен, а это страшное преступление – свершить незаконное венчание.
Кроме того, – Модест Филимонович игриво хихикнул, – всем известно, что ваш брак пока что только формален, что он не осуществлен по законам человеческим. Вы можете расторгнуть его и принадлежать тому, кто вас истинно любит!
– Это вы, что ли? – с издевкой спросила Лида.
– Да, я! – страстным шепотом воскликнул Модест Филимонович.
– Вам ли говорить о любви?! – возмутилась Лида. – Неужто вы забыли, что не далее как вчера поднимались в эту комнату с надеждой завладеть мной, прибрать к своим рукам мое приданое и поделиться им со своей порочной тетушкой?! Я слышала ваш разговор. И после этого вы смеете обвинять кого-то в расчетливости и бессердечии? Да я не знаю человека расчетливей вас! Вашим обвинениям против моего мужа столько же цены, сколько вашим любовным клятвам! Пойдите вон!
Лида надеялась, что Модест Филимонович бросится прочь, она была готова услышать в ответ его угрозы или даже отразить попытку овладеть ею насильно, однако Самсонов не тронулся с места, не разразился оскорблениями, а только печально покачал головой:
– Мне жаль вас, Лидия Павловна! Вы даже не подозреваете, в какие бездны порока и подлости угодили, выйдя за Протасова.
