В ножки, как в старые времена, никто из крестьян не падал, однако поклоны были весьма почтительными, хотя Лида заметила, что молодые крестьянки исподлобья разглядывают ее кринолин, зонтик, шаль, шляпку и украдкой подталкивают друг друга локтями.
Интересно, сюда уже дошли слухи о том, что барин тайно обвенчан? Или нет? И за кого в таком случае принимают ее эти девушки с любопытными глазами? За невесту Протасова? За его любовницу?
Были ли у него не такие тайные, как Авдотья Валерьяновна, а явные любовницы, которые езживали с ним по деревням и интересовались ведением хозяйства?
Нет, главный вопрос такой: есть ли у него сейчас такая любовница?!
«Не буду думать об этом! – внушала себе Лида.
– Я от этих мыслей с ума сойду!»
Да, можно было и в самом деле сойти с ума от того, о чем ты никогда в жизни не думала, но что внезапно стало для тебя важнее важного!
Тем временем Протасов провел Лиду через сени, и они оказались в комнате конторского служащего – худющего молодого человека с пегими волосами, одетого в коричневый сюртук и плисовые штаны.
Он низко поклонился Протасову, метнув на Лиду любопытный взгляд.
– Кузьма Иванович, мой помощник, счетовод, агроном, инженер, – словом, мастер на все руки, – отрекомендовал его Протасов. – А это супруга моя, Лидия Павловна.
– Мои поздравления, – пробормотал Кузьма Иванович, имевший такой вид, будто Протасов только что стукнул его кулаком в лоб. – А…
Конечно, он хотел что-то спросить, но перехватил холодный взгляд барина и прикусил язык в буквальном смысле слова и даже сморщился от боли!
Как ни была напряжена Лида, ей стало смешно.
Она еле сдержала улыбку.
– Зовите их поочередно, – велел Протасов, и Лиде показалось, что он тоже чуть не рассмеялся.
Кузьма Иванович высунулся в сени, и Протасов с Лидой обменялись веселыми взглядами, но тут же словно бы отдернули их друг от друга.
Кузьма Иванович появился в сопровождении долговязого увальня в кумачовой косоворотке, мявшего в руках шапку.
– Барин тебя слушает, Ефим, – сказал Кузьма Иванович.
– К вашей милости… жениться желаю, – застенчиво сообщил Ефим, глядя вроде бы в упор на Протасова, но не забывая коситься и на Лиду.
– Это ты хорошо придумал, – усмехнулся Протасов.
– Он не один такой, Василий Дмитриевич, – сказал конторщик.
– Ткачих ты привел? – спросил Протасов.
– Конечно, как велено было, – заверил Кузьма Иванович.
