Протасов слегка кивнул им, Лида последовала его примеру, а впрочем, ей сейчас было не до Марфуши и какого-то дворового мальчишки.
«В заложенном имении… – так и стучали в голове слова старой дамы. – В заложенном имении! Да, он согласился жениться на мне только ради денег! Но что бы он делал, если бы я не оказалась тогда в беседке? Зачем он туда пришел? Почему? Понятно: хотел встретиться с Авдотьей Валерьяновной. И что, она тоже стала бы его науськивать меня силком взять? А может быть, они убийство Ионы Петровича обдумывали? Тогда бы Авдотья Валерьяновна все деньги после него получила, замуж за Василия Дмитриевича выскочила, помогла бы ему имение выкупить.
Ну а меня рано или поздно зацапал бы в свои лапы загребущие Модест Филимонович, и всем было хорошо… Господи, я будто в какую-то пьесу невзначай угодила, которую Островский с Шекспиром вместе сочинили! Но неужели такой человек, как Василий Дмитриевич, может быть подлым и коварным?! А почему нет? Чем он отличается от подлого и коварного Модеста Филимоновича? Только тем, что господин Самсонов мне противен и отвратителен, а господин Протасов до того нравится, что я в него влюбиться готова?»
Тут Лида задала себе серьезный вопрос: готова ли она влюбиться в Протасова или… или, Господи помилуй, это уже свершилось?!
Она настолько глубоко погрузилась в обдумывание этого пугающего вопроса, что почти не заметила, как села в двуколку Протасова, и тот легонько подхлестнул коня.
На сей раз запряжен был не Эклипс, которого, очевидно, берегли для верховой езды, а Альзан[68] – тот же самый мерин, который вез их вчера, после происшествия под Вязниками, очевидно названный так именно из-за этой рыжей масти.
Неужели это произошло только вчера? Да ведь еще и суток с тех пор не прошло, а сколько событий приключилось! Неужели и дальше судьба Лиды будет разворачиваться столь же бурно и стремительно?
Она и сама не знала, хочет этого или нет и чего вообще хочет, поэтому постаралась отвлечься и принялась глядеть по сторонам."
"Да, бабуля Никитишна оказалась права: жара стояла несусветная, однако в двуколке приятно обдувало ветерком.
Лида посматривала по сторонам, любуясь и лесами, и полями, и блеснувшей в отдалении рекой. Она диву давалась: какая же кругом расстилалась красота, какими же ухоженными выглядели поля, богатыми – луга с пасущимися на них стадами, да и деревенька-другая, мимо которых они промчались, радовали глаз чистотой. Казалось, что имение Протасова достаточно богатое, что ему как хозяину не на что жаловаться.
