Священник взял одно из колец, заранее переданных ему, и начертал им крест над Протасовым, возгласив:
– Венчается раб Божий Василий рабе Божией Лидии во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа.
Потом подошел к Лидии со словами:
– Венчается раба Божия Лидия рабу Божию Василию…
Тут он сделал попытку надеть Лиде на палец широкое кольцо, предназначавшееся жениху, а ему – ее золотое колечко гораздо меньшего размера. По обряду следовало такую перемену осуществить троекратно, однако Иона Петрович прошипел:
– Не тяни, отче! – И отец Епифаний, испуганно вздрогнув, сразу надел каждому свое кольцо.
– Имеешь ли, Василий, желание доброе и непринужденное и крепкую мысль взять себе в жены сию Лидию, которую перед собою видишь? – вопросил он Протасова.
Воцарилось молчание, которое длилось не более нескольких секунд, однако показалось Лиде бесконечным, и вот наконец Протасов промолвил с откровенной неохотой:
– Да.
Когда такой же вопрос был задан Лиде, она тоже хотела затянуть молчание, однако дядюшка сильно ткнул ее в бок, и она от боли и неожиданности почти выкрикнула:
– Да! – краем глаза заметив, как Протасов повернул голову и уставился на нее не без удивления.
Диакон явился с венцами, поскольку у жениха и невесты не было дружек, то и держать венцы над их головами было некому: священник надел венцы Протасову и Лиде на головы, а потом завел Прокимен[52]:
– Положил еси на главах их венцы от камений честных[53]. Живота просиша у Тебе, и дал еси им…
Далее следовало Апостольское чтение из Послания Павла к Ефесянам, и Лида слушала эти прекрасные слова с таким чувством, будто перед ней разверзается некая пропасть, однако неведомо, что там на дне – смерть или жизнь, ясно и понятно только одно: свершается безвозвратное!
– Жены, своим мужем повинуйтеся, якоже Господу, зане муж глава есть жены, якоже и Христос глава Церкве, и той есть Спаситель тела: но якоже Церковь повинуется Христу, такожде и жены своим мужем во всем.
Мужие, любите своя жены, якоже и Христос возлюби Церковь, и Себе предаде за ню… Тако должни суть мужие любити своя жены, яко своя телеса: любяй бо свою жену, себе самаго любит. Никтоже бо когда свою плоть возненавиде, но питает и греет ю, якоже и Господь Церковь: зане уди есмы Тела Его, от плоти Его и от костей Его. Сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину.
