Он, наверное, не знал…
Король — ее муж — нахмурился.
— И даже не говорил вам, что мы с ним давно знакомы?
— Ну… Нет, ваше величество.
Руби, Доув и сопровождавший их Клинок остановились в нерешительности, пытаясь понять, стоит ли идти дальше. На самом гребне берегового вала стоял ее отец и смотрел поверх голов гвардейцев на реку, и ярость на его лице можно было разглядеть даже отсюда. Узнал ли он Радгара?
— Он заверил меня, что вы весьма благородны и обходительны.
— Как мило с его стороны! — сердито сказал Радгар.
— При нашей встрече двенадцать лет назад он был обо мне иного мнения. Похоже, он солгал вам о нашем знакомстве. Вы согласитесь со мной, что он пытался вас обмануть?
Зачем обсуждать отца? Почему бы ему просто не поцеловать ее щеку? Или руку?
Пират приподнял бровь.
— Честный ответ, миледи! Скрывал ли ваш отец намеренно тот факт, что мы с ним лично знакомы?
Ничего не понимая, она неуверенно пробормотала:
— Возможно, он забыл короткую…
— Уверен, он ничего не забывал. Какие еще свои штучки пробовал он на вас? Какими угрозами заставил согласиться на этот брак?
Девушка недоумевала.
— Ваше величество, я написала вам! Я поклялась перед…
— Да, конечно, ибо я не подписал бы договора до тех пор, пока не получил бы заверений в том, что вас не принуждали к союзу, казавшемуся вам отвратительным. И все равно я должен сам услышать, из ваших уст.
— Ваша честь…
Пестрое сборище на берегу стихло, глядя на ладью.
— Почему вы не хотели подождать ваших дам?
— Милорд, почему мы не плывем?
— Потом! — зло отрезал он.
— Вы знали, что они не хотят ехать? Их силой заставили сопровождать вас? А как насчет вас самой? Рады ли вы перспективе провести остаток дней в Бельмарке, рожая мне детей?
— Я горда выйти за столь славного короля!
— Ох, вздор какой! Вы можете испытывать страх или отвращение, или дрожать от возбуждения. Но при чем здесь гордость? Я работорговец и убийца тысяч людей. Мою мать силой склонили к замужеству, и я не возьму вас в жены, если только не буду убежден, что вы действительно этому рады.
Мне кажется, вас принудили. Ну, говорите же!
Да он издевается над ней, точно так, как отец!
— Это несправедливо, милорд! Я уже сказала вам, а вы отказались меня слушать. Вы называете меня лгуньей?
— Вашего отца я могу назвать куда хуже. Разве не вы обвинили его в работорговле?
Малинда заморгала под настойчивым взглядом зеленых глаз. Она столько всего говорила, но далеко не обо всех ее речах докладывали.
